11. И ВСЁ ЭТО МОЖЕТ ИСЧЕЗНУТЬ (записки о детской поэзии)

(записки о детской поэзии – продолжение)

Сегодня на меня с верхней полки упала книжка, которую я давно прочитала, в которую давно влюбилась, но потом она как-то забылась и вот уже несколько лет стояла покинутая (вся в восклицательных знаках!) на верхней полке.
Но раз что-то падает в руки – значит, это так нужно (я вообще жуткий фаталист!).
Я стала перелистывать книгу – и не могла оторваться , пока снова не прочитала все стихи! И мне стало очень грустно... Я подумала, что вот есть такой поэт – замечательный и неповторимый! Может, не совсем и детский... А книг в магазинах нет, имя не на слуху, и вот пройдет немного времени – и все это может исчезнуть...
Когда-то давно я получила эту книгу в подарок от детского поэта Маши Лукашкиной, от нее же впервые услышала имя: Людмила Николаенко. Потом я встречала стихи в "Кукумбере" – но немного и как-то случайно. Эти стихи... Их нужно читать в определенном настроении, потому что они неяркие – как осень, дождь, туман.
Вот одно из моих любимых:

СУТУЛАЯ ПТИЦА
Это
Кусочек еловой коры?
Или мышонок
Притих у норы?
Нет!
Это сутулая птица
Между корнями таится.
Тихо стоит:
Не моргнет,
Не мигнет.
Зрачок-паучок
На меня наведет
И одного
Не оставит в лесу:
Видно, боится –
Я лес унесу!

(Людмила Николаенко)


***
Я всегда была в одиночестве, в собственном мире стихов – и мне было хорошо. Единственное, что меня мучает – это страх, что все уйдет в песок, останется неопубликованным, незамеченным, неизданным... Я вижу, как на волне успеха встают иные имена и тут же обгорают – иногда еще при жизни уходят в прошлое... Литература – жестокая вещь.


ТИК-ТАК

Тик-так...
Тик-так...

Мерно, неторопливо...

Ну-ка, посмотрим, сколько там натикало? Полчаса?
Отлично – у нас еще очень много времени!

Тик-так, тик-так, тик-так...
Как медленно движутся стрелки!.. Ну, сколько можно ждать?!!

Тик –так-так-так-так-тактактак...
Все быстрее, быстрее, быстрее...

Три часа!
Десять часов!
Двадцать лет!...

Стойте, куда же вы?.. Я еще даже не...


СЕКРЕТ ЛИТЕРАТУРНОГО ДОЛГОЖИТЕЛЬСТВА

"Или популярность, или дальнейшее творчество. Творчество требует постоянного внутреннего обновления, публика от своих любимцев ждет штампов и перепевов..."
(М.Кузмин)

Наверное, секрет литературного долгожительства – в постоянном изменении. Когда я неожиданно забросила стихи и погрузилась с головой в повесть «Девочки», я почувствовала себя начинающей, не обремененной ни знаниями "как надо", ни уже написанными стихами, на которые невольно оглядываешься. Когда пишешь впервые, радуешься каждой мелочи, даже тому, что получается "как у больших", как настоящее!
...Так радуются дети, когда случайные слова рифмуются и превращаются в стихотворную строчку...
«Послушай! Я придумала стих!!!»

И – полный восторг!!!


В ПОТОКЕ

...А я сейчас по уши в чем-то непонятном... Это не проза и не поэзия, не повести и не рассказы... Миниатюры?.. Крохотные новеллы?.. Просто мысли на обложках книг?.. Наверное, я выросла из стихов, мне тесно в приевшихся рифмах – и как только я позволила себе не делать то, что мне уже неинтересно, меня подхватил "поток".
Снова хочется писать, и читать, и восхищаться чужими стихами!.. Щедро разбрасывать идеи, начинать одно – и то и дело отвлекаться на другое...



***
Отпущение грехов,
Отпущение стихов...

Самолетиками в лето,
Стихопадом до рассвета,
Паутинками на ветках –
Рифмы в солнечную клетку...




ЗА БОРТОМ

В литературу приходят «волнами». Вот не было, не было новых имен – и все к этому привыкли, и по привычке повторяют: «Где молодые? Почему нет открытий?»
И вдруг – бац! Что-то в атмосфере изменилось, ветры подули в нужную сторону – и сразу, ниоткуда, появляются рукописи и публикации: незнакомые имена становятся узнаваемыми, молодые находят и читают друг друга, а в результате вырастает НОВАЯ ВОЛНА, или новое поколение.
Так было в восьмидесятых, когда я только начинала писать стихи. Откуда ни возьмись появился «Трамвай» – сначала в газетном варианте, потом в журнальном. Яркий, необычный, сияющий «Трамвай»! А вместе с ним – полный «вагон» молодых: Григорий Кружков, Тим Собакин, Андрей Усачев, Сергей Махотин, Игорь Шевчук!.. Все они тогда были «новенькими» и никому не известными.
...А еще было много-много других – тоже новеньких, тоже машущих рукописями и обещающих что-то в будущем! Где они все? Остались единицы, по пальцам пересчитать можно... А где остальные? Почему оказались «за бортом»?
Наверное, причины у каждого свои. Не хватило таланта? Не было его изначально, а был напор молодости и желание писать? Или «так уж сложилось» – самое простое объяснение...
Несколько лет назад я встретила в русском книжном магазине Бостона мужчину, фамилия которого показалась мне знакомой. И правда, он печатался в альманахе "Истоки", который в восьмидесятых был пристанищем для талантливой молодежи. Ну, так вот... Саша с трудом припомнил, что "да... писал что-то... когда-то... вроде бы...". А ведь в то время публикация в "Истоках" была пропуском в литературу!
А вот два электронных письма от еще одного из «свалившихся за борт»... Первое пропитано раскаянием и горечью: "...ты продолжаешь писать, а я оказался ренегатом. Ушел в бизнес, карьеру, продался дьяволу..."
Второе письмо пришло через семь лет – письмо-вызов, письмо-правдание: «Да, я ушел – и не жалею! Объездил много стран, заработал много денег!»
А между строк – глубокая обида и недоумение: Так уж сложилось – но ПОЧЕМУ?!!


СМУТНОЕ ВРЕМЯ

Когда-то давным-давно я познакомилась с замечательным художником Валерием Дмитрюком, хотя он меня, конечно же, не помнит. Это было в 1991 году (конец социализма и начало «смутного» времени), когда многие энергичные люди ринулись в предпринимательство. И вот один молодой Нижегородский журналист, в которого я была влюблена (а я тогда постоянно была в кого-то влюблена – очень счастливый был период, даже завидно!) решил заняться изданием детских книг. Не знаю, зачем я ему понадобилась, но только он пригласил меня в Москву – на встречу с художником Валерием Дмитрюком.
Тогда уже появились все эти «киосочные» кооперативы, в которых продавали якобы модную одежду. И вот я, готовясь к поездке, купила джинсовую «вареную» юбочку, джинсовую куртку, красные туфли на каблуках и сумку через плечо – и сразу почувствовала себя "business lady". Почему-то при встрече с Дмитрюком меня восприняли несколько в ином качестве – никак не в "деловом»: во время переговоров усадили в кресло в соседней комнате, снабдив кучей журналов на немецком языке, так как я сообщила, что знаю английский...
Вот, собственно, и вся история. Ничего у того журналиста тогда не получилось, и вместо книг он стал выпускать сначала обои, а потом вообще пропал из моей жизни.
Зато запомнила, что Дмитрюк встретил нас как настоящий художник: босиком и сидя на столе...