Потап Христофорыч и небесная звёздочка

Электрик Потап Христофорыч любил вечерами смотреть на звёзды. Он и в электрики-то пошёл потому, что монтажные искры напоминали ему звёздное небо. Россыпь звёзд на темнеющем небосводе навевала мысли возвышенно-поэтические, и Потап Христофорыч, выходя на балкон, робел, как дитя, перед тайнами мироздания.

         Бесчисленные яркие точечки мерцали, переливались, и Потап Христофорыч томился от бессилия запомнить их имена. Но была среди них одна особая звёздочка, которую Потап Христофорыч втайне считал своей. Этой звёздочке не сиделось на месте: она возникала то здесь, то там, каждый вечер отыскивая себе новое пристанище – сегодня меж крыльев созвездия Лебедя, завтра на чаше Весов, послезавтра – на гребне Летучей Рыбы... Но Потап Христофорыч всегда её узнавал. Потому что, в отличие от прочих, холодных звёзд, она светилась тёплым, ласковым светом.

         И вот однажды Потап Христофорыч стоял на балконе, скользя взором по скоплениям далёких миров, как вдруг та самая его звёздочка покатилась по небу вниз. Она прочертила сияющий след, полыхнула ослепительной вспышкой – и шлёпнулась с треском и звоном прямо к Потапу Христофорычу на балкон.

         Электрический разряд сверкнул, словно молния, и в квартире вышибло пробки. Лампы разом погасли, но тьма не настала, потому что на балконе светилась звезда.

         — Ну и ну! – удивился Потап Христофорыч.

         — Привет, – сказала ему звёздочка. – Вот и я.

         И лучами мягко пригладила Потапу Христофорычу косматую шевелюру, вставшую дыбом от последних событий.

         — Ты ко мне? – не поверил Потап Христофорыч.

         — Получается, да, – вздохнула звезда. – Так уж вышло.

         — Вроде ты и не рада, – заметил Потап Христофорыч.

         — У изгнанниц горькая доля, – кивнула звёздочка. – Я стремилась светить для людей. Обнадёживать, утешать, согревать... У нас, звёзд, так не принято. Вот и не удержалась на небосклоне.

         — Сочувствую, – искренне сказал Потап Христофорыч. Он хотел похлопать звезду по плечу, но она была круглая, и Потап Христофорыч ограничился тем, что пожал ей лучик. Затем взял её бережно на руки (звезда была тёплая, как котёнок) и занёс в дом.

         — Прости, – сказала звезда. – Я тебе проводку сожгла, когда падала. Да и лампочки, кажется, перегорели.

         — Не беда. Я налажу, – отозвался Потап Христофорыч. – Нам, электрикам, это не сложно.

         Но звезда настояла, чтобы Потап Христофорыч согласился принять её помощь. Не пропадать же впустую звёздной светимости.

         Так что Потап Христофорыч приладил звезду в плафон вместо лампочки. Лучи её незримо протянулись к электроприборам, и житейский уют был восстановлен.

         Одно было плохо: звезда грустила. Дни шли за днями, а ей становилось всё хуже.

         Чтобы развлечь небесную гостью, Потап Христофорыч читал ей стихи самых разных поэтов или ставил весёлую музыку.

         «Товарищ, верь, взойдёт она, звезда пленительного счастья! – гордо декламировал Потап Христофорыч бессмертные строки Пушкина. Или цитировал Ломоносова: – Открылась бездна, звезд полна; звездáм числа нет, бездне – дна».

         — Угу, – отвечала звёздочка. И ещё того пуще грустила.

         А когда радио, заботливо включённое Потапом Христофорычем, пропело известную песню – «Такие девушки, как звёзды, что светят в небе до утра...» – бедная звёздочка зажала лучами уши. И, дождавшись окончания песни, спросила:

         — Почему людей так влечёт к нам, звёздам? И в стихах великих поэтов звёзды – самый возвышенный образ. И в безвкусных песенках, меж-ушей-пролетайках, самое затасканное слово – звёзды. Отчего так? Чем мы, звёзды, маним людей?

         — Хм, – задумался Потап Христофорыч. – Вам присуще то, чего всегда не хватало людям: свет, красота, недостижимость, ощущение бесконечности... Вы летаете в небе, а люди вовек обречены мечтать о крыльях.

         — Мы не летаем, – возразила звезда. – И свет наш холоден. Мало кто из звёзд вообще вспоминает о людях. Я одна такая наивная, да ещё несколько чудачек. Я ведь думала: людям нужна любовь, тепло. Я хотела светить для всех...

         — Любовь людям не нужна, – покачал головой Потап Христофорыч. – Людям нужны мечты о любви. А это не одно и то же. Когда любовь достижима, она стынет и гаснет. Если звёзды полюбят людей, люди звёздами станут обёртывать воблу, чистить ржавые сковородки или делать капли от насморка с ароматом звёздной пыльцы.

         — Тогда незачем жить, – прошептала звезда. И погасла. В комнате стало темно.

         — Эй! – испугался Потап Христофорыч. – Ты куда?

         — Я утратила смысл, – отозвалась звезда с ноткой вызова в голосе. И Потап Христофорыч облегчённо вздохнул: жива!

         — Брось притворяться! – сказал он с напускной строгостью. – Не увиливай со службы. А то у меня холодильник потечёт. Нашла чему огорчаться. Все мы знаем: мир несовершенен. Могла бы уже и усвоить. Сколько ты уже светишь – миллион лет? Миллиард?

         — О возрасте спрашивать неприлично, – сообщила звезда и, нехотя, зажглась снова.

         — То-то же, – сказал Потап Христофорыч. – Нету смысла – ищи. Я вот каждое утро с этого начинаю. Ищу смысл. Хоть и знаю, что сизифов труд. Едва к вечеру что-то нащупаю, а наутро опять всё заново. Только знаешь, что мне помогало? Ты, твой свет в небесах! Посмотрю на тебя вечерком и чувствую – не напрасно день прожил.

         — Правда? – воспрянула духом звезда.

         — А то, – проворчал Потап Христофорыч.

         Звёздочка надолго умолкла. Затем сказала раздумчиво:

         — Мне в детстве бабушка на ночь пересказывала легенду. Моя бабушка, Полярная звезда, знает много старинных историй. Та легенда была о беглянке. Одна юная звёздочка, как и я, искала смысл жизни. Она облетела много разных миров, но везде было пусто. Наконец ей попалась планета, на которой шебуршились разные существа. Но они не были живыми, потому что у них не было души. Они ходили, говорили, поедали друг друга, но живыми не были. И это было так страшно и грустно, что беглянка заплакала. Её слёзы пролились на планету и вдохнули жизнь в сердца существ. Так планета сделалась обитаемой. А беглянка навек осталась при ней – не могла бросить своих подопечных.

         — Ты это к чему? – не понял Потап Христофорыч.

         — А к тому. Для всех звёзд эта сказка звучала пугающе. Как же можно – утратить свободу, забыть о себе, посвятить жизнь ничтожным букашкам? А меня вдохновляло. Я хотела такой же судьбы. Но однажды узнала: сказка-то – быль! Планета – Земля. Букашки – вы, люди. А беглянка – ваше Солнце.

         — Так и думал, – насупился Потап Христофорыч. Ему обидно было оказаться букашкой.

         — Вот я и грущу, – призналась звезда. – Прилетела к вам, а, гляжу, место занято. Куда деться? Подскажи, может, сделаться мне вторым солнцем? Вам, людям, светлее будет.

         — Нет, два солнца – перебор, – покачал головой Потап Христофорыч. – Если круглые сутки светло, когда ж людям спать? А без сна – сил работать не будет. И начальница моя, инженер Закабанчикова, меня уволит.

         — Что же мне делать? – огорчилась звезда.

         — Начни с малого, – посоветовал Потап Христофорыч. – Потренируйся. Чего сразу на солнце замахиваться?

         И звезда начала тренировку. В хозяйстве Потапа Христофорыча завалялся старый футбольный мяч, и прилежная звёздочка углядела на нём шевеление электронов. Для них и стала стараться, пожелав наделить их радостью жизни.

         Увы, дело не сладилось. Электроны, пробудившись ото сна в благотворных лучах, мигом задали жáру друг дружке. На мяче состоялись три мировые войны. Был жестоко разорван на части пацифист мирный атом. А затем уцелевшие жители пробурили в обшивке дыру – нефть качать, – и мяч сдулся. Пришлось электронам перебираться в чужие края. Хорошо ещё, у Потапа Христофорыча в запасе нашлась пожухлая дынька.

         Что до звёздочки, то она разуверилась в благотворительности.

         — Хочу вернуться на небо. Поможешь? – попросила однажды она Потапа Христофорыча. – Мой мир там. Ты был прав. Лучше светить людям издали.

         — Я тебя не забуду, – обещал Потап Христофорыч. Дождался вечера, положил звезду в хозяйственную сумку и отправился на городскую электростанцию: чтоб вернуть звезду в небо, требовалось много энергии.

         Как электрик, Потап Христофорыч не знал себе равных. Он погладил звезду на прощание по вихрастым лучам, сосчитал «раз, два, три!» – и соединил нужные провода.

         — Я тоже тебя не забуду, – успела промолвить звезда. И кометой взлетела в небо. Позади остался светящийся след – будто шлейф свадебного платья.

         А когда след угас, Потап Христофорыч обнаружил, что кругом кромешная тьма. Запуская звезду, он обесточил весь город.

         Впрочем, поломку Потап Христофорыч исправил легко, город вновь засиял фонарями и окнами, и даже проницательная начальница, инженер Закабанчикова, не смогла ничего заподозрить.

         С той поры каждый вечер Потап Христофорыч снова смотрит с балкона на звёзды. Как и прежде, в небе звёзд миллионы. Как и прежде, они прекрасны, ослепительны и холодны. Но Потапу Христофорычу безразлично их стылое великолепие. Он ищет единственную тёплую звёздочку, ту, которая тронула его сердце. И он знает, что там, наверху, она помнит о нём.