Наташа и Нюся в гостях у бабы Люси

                                                                Глава 1

Наташа и Нюся в гостях у бабы Люси

         Лето свалилось на меня, как гром бабахнул! А все потому, что мы с сестрой отправились в гости к бабе Люсе. Нет, конечно, мы с Наташей знали, что проведём всё лето на даче. И чтобы лето поскорее наступило, чемодан я собрала еще осенью. На что мама сказала: «Рано ты, Нюся, собираешь вещи, они тебе ещё могут понадобиться». Поэтому я то собирала чемодан, то снова разбирала. И так до самого лета.

         Мы с Наташей живем на севере. Тут лето так себе. Одно название, а не лето. А баба Люся живёт на юге. Хотя мама все время меня поправляет. Она говорит, что бабуля тоже живёт на севере, только в южной его части. А мне, честно, совсем непонятно, как у севера может быть юг?

         Что такое наш север, скажу так: летом холодно — брр, зимой — мороз. А ещё у нас море есть! Только оно, это море, холодное. Его так и назвали: Белое море. Поэтому мы на него только смотреть можем, а вот купаться — ни-ни. Искупаешься — и сразу с воспалением лёгких сляжешь. Так мама говорит. Если спросите про медведей, скажу честно: ходят. Вот на прошлой неделе по телевизору показывали, как один медведь рылся в помойке. Наверное, голодный мишка был. И лисы бегают, и лоси шастают.

         Поэтому ждём мы поездки к бабуле, как чуда чудесного. Весь год ждём.
         И вот, когда наступил долгожданный день, я была готова прыгать от счастья. Нас с Наташей посадили в самолёт совсем одних, как взрослых! У меня от такой большой радости щекотало в животе, а Наташа всё время смеялась. Почему одних, вы спросите? Потому что мама и папа наши вечно работают. Бабуля так и говорит: «Живут ваши родители на работе!»

         Нет, они, конечно, живут дома, но на работе все-таки живут чаще. В аэропорту нас встретила баба Люся. Но мы зовём её ласково бабуля.
         Она стояла с огромным букетом розовых пионов и плакала, наверное, от счастья. Она вообще плачет только, когда смеётся. Просто парадокс какой-то.

         Мы поехали сначала на метро до вокзала, а затем на длинной-длинной электричке с очень твёрдыми деревянными сидениями до станции. Когда я встала, мне казалось, что моя попа тоже стала деревянной и квадратной. Но несмотря на это, настроение у нас с Наташей было отличное.

 

         — Ура, вернулись! — закричали мы на всю Михайловскую.

         — Тише вы, саранча!— одёрнула нас бабуля. — Вот деревня, вести себя нормально не умеете.

         Мы приутихли и дальше шли молча. Дорога была длинная, но мы совсем не устали. Это я говорю, конечно, за себя и Наташу. Бабуля немного устала, она же была чуть-чуть старенькая. Зайдя в дом, мы бросили вещи и стали всё рассматривать. А вдруг что-то изменилось за время нашего отсутствия?
         Но всё оказалось на своих местах. В каждой комнате стояла ваза с цветами, на веранде трещал холодильник, а старый шифоньер все так же поскрипывал, открывая свои деревянные объятия.
         Я долго думала, почти всю осень, зиму и весну, и твёрдо решила, что буду спать одна.
         Раньше я всегда спала в комнате бабули, потому что боялась темноты, но теперь точно решила, что я не трусиха! Вот сестра всегда спит в отдельной комнате и ничего не боится. Но комната у неё ужас какая страшная: тёмно-синие обои, большая железная скрипучая кровать, старый дедушкин стол и дверь на чердак. Самое страшное в комнате — дверь на чердак. Фу, никогда бы не смогла уснуть в такой страшной комнате. Уснёшь, а ночью дверь чердака откроется и вылезет чудище какое или того хуже — привидение. Конечно, я знаю, что спрятано на чердаке: старые книги и журналы, керосиновая лампа, большой железный чайник без крышки, удочки и шкура медведя, которого дедушка однажды подстрелил на охоте.
         Но Наташа очень смелая и спит в этой комнате каждое лето.
         Привидение она не видела, а жаль...
         Затащив вещи на второй этаж, я зашла в комнату, которая мне досталась по наследству от старшей сестры. Она очень уютная и светлая, но маленькая, как кладовка. В ней помещаются только кровать, тумбочка и тяжёлый доисторический сундук с большим замком. Что в нём, бабуля не говорит. Это большой секрет. Моя комната немного похожа на каюту. Хотя я никогда не была в настоящей каюте, но папа говорил, что это маленькая комната с круглым окном. Так что я буду жить почти в каюте, только с треугольными окнами.
         С этими мыслями я бухнулась на кровать, вдыхая аромат свежего сена, набитого в мешковатый матрац.

 

 

Глава 2

Макаронные блины или блинные макароны?

 

         — Ку-ка-ре-ку! — во дворе во всю глотку кричал петух.

         Я накинула одеяло на голову, прячась от назойливых звуков и солнечных лучей. Но звуки со двора становились всё громче и громче. «Пора вставать», — нехотя сказала я себе.
         Дверь в комнату Наташи была открыта, но сестры там не было.
         Ага! Значит, она встала раньше, а меня не разбудила! Быстро натянув сарафан, я выскочила на улицу. Босыми ногами побежала по сырой траве на кухню.
         А там бабуля кружилась у плиты, как главная пчела в улье, и что-то напевала себе на ушко.
         — Чем пахнет? Блинами? — спросила я.
         — Да, блинами, — ответила она и тут же скомандовала:

         — Идите-ка умывайтесь и чистите зубы на улице, там, возле старой липы!
         — Она всегда заставляет нас чистить зубы колодезной водой, — проворчала Наташа.
         — Колодезная вода же такая вкусная! Полощешь, пьёшь, пьёшь и полощешь, — говорю я.
         — Ага, и еще холодная, аж зубы стучат, — снова проворчала сестра.
         Мы взяли по ковшику воды, щётки и принялись за дело.
         После того как лицо, руки и зубы были вычищены, мы уселись в столовой в ожидании завтрака. Через несколько минут на столе появились тарелки, в которых причудливым образом лежали...
         — Что это? — спросила я.
         Бабуля засмеялась, словно пытаясь подшутить над нами.
         — Что делать, если у нас столько макарон осталось со вчерашнего ужина? Не выкидывать же! Вот я и сделала блины из макарон, — с этими словами она ушла обратно на кухню.
         На моей тарелке лежал блин, из которого торчали во все стороны, как антенны инопланетянина, макароны.

         — Бе... Я не буду это есть.
         Наташа умирала со смеху, смотря на блины. Потом, надев блин на голову, она стала пританцовывать возле стола.
         — Да это какие-то инопланетянские блины, и прилетели они к нам на тарелках! — хохотала она.
         — Что будем делать? — спросила я. — Бабуля нас не выпустит из-за стола, пока тарелки не будут вылизаны.
         — А давай блины курицам скормим? — предложила Наташа.
         — Давай! — обрадовалась я, — потому что если я съем блин, то меня стошнит.
         — А вдруг курицы в инопланетян превратятся? — вдруг спросила Наташа.
         — Как бы мы в этих иноп...инопланетян не превратились после такого завтрака, — пробубнила я.
         Окно столовой открывалось на маленький курятник, где бродили ничего не подозревающие куры и громкоголосый петух. Взяв тарелки с блиномакаронами, мы быстро подбежали к окну.
         — А вдруг они не будут такие макаронные блины есть? — спросила Наташа.
         — Будут. Как миленькие слопают! Кидаем скорее!
         Блины полетели в курятник. В тот же миг курицы, распушив перья, подскочили к блиномакаронам и стали с удовольствием их уплетать.
         — Ура! — вскрикнула я. — Мы избавились от макаронных блинов!
         Наташа хохотала, держась за живот. В этот момент в столовую зашла бабуля.
         — Ну что, вы всё съели? — спросила она с серьёзным видом тюремного надсмотрщика.
         — Конечно, — промычала я, еле скрывая покрасневшие щеки.
         А Наташа так низко наклонилась над блюдцем с чаем, что почти полоскала в нём нос.
         Бабуля всё поняла.
         — Куда блины дели, хулиганки?! Я старалась, пекла!
         — Ты не переживай, бабуля, блины съели с аппетитом, — прошептала я.
         Баба Люся, нахмурив брови, повернулась к окну, откуда доносилось кудахтанье кур.
         — Не куры ли съели их с аппетитом? — с этими словами баба Люся выглянула в окно. А там куры и петух, собравшись в кружок по интересам, уплетали наш завтрак.
         — Ох вы неблагодарные, — заругалась бабуля. — Будете сегодня до обеда голодные ходить в наказание!
         — Да уж лучше голодными ходить, чем в инопланетян превращаться, — подумала я, но вслух не сказала.

 

Глава 3

Большие мореплаватели

         — Хотите сегодня пойти на озеро? — спросила баба Люся. — Погода жаркая, в огороде делать нечего.
         — Хотим! Хотим! — дружно закричали мы.
         — Ну-ну, саранча, не кричите. Лучше бегите да собирайтесь побыстрей.
         — Мы сейчас! Мы пулей!
         — Только учтите, до озера далеко идти придётся, — предупредила баба Люся.
         — Далеко — это как? Это где? — затараторила Наташа.
         — Да я и сама не знаю… По весне карьер копали на двенадцатой улице, там озеро образовалось. Знаю, что сначала пойдём прямо, затем направо, потом снова прямо и еще раз направо. А там разберёмся.
         — Так и заблудиться можно, — прошептала мне Наташа.
         — Да куда там заблудиться. Что мы, люди пещерные? — успокоила бабуля. — Куда все идут, туда и мы пойдём, а обратно дорогу найдём.
         — Бабуля, а мы в чём купаться-то будем? У нас купальников нет, — поинтересовалась я.
         — А трусы вам на что? В них и будете плавать. Да кто там на вас, мартышек, смотреть станет?
         Бабуля сняла с дивана плед и аккуратно положила его в сумку, повязала белый платок на голову и скомандовала, как капитан воздушного корабля:
         — Саранча, готовы к полёту?
         — Готовы! — бодро прокричали мы.

         Солнце припекало. В воздухе кружили пропеллеры сотен стрекоз. По дороге мы собрали букет из ромашек, васильков и других красивых цветов, названия которых даже не знали.
         Спустя полчаса среди зарослей кустарников показалось озеро.
         — Ого, сколько людей! — сказала Наташа.
         Мы нашли место. Разделись и полезли в воду.
         — Бабуля, а вода здесь тёплая, как в ванной! — прокричала я.
         — Только мыла не хватает и шампуня, — засмеялась Наташа.
         — Осторожно, булькайтесь у берега, — предупредила бабуля. — Озеро глубокое, а вы плавать не умеете.
         — А мы научимся! Вот сегодня и научимся, — сказала я.
         И мы с Наташей стали усердно барахтаться — учиться плавать. Брызг навели столько, что бабулю намочили.
         — Посмотри, посмотри! — хватаю я бабулю за ногу. — Посмотри же, какая толстая тётя плывёт! Почему она не тонет? У нас не получается плыть, а она даже не шевелится. Лежит себе на воде, как дома на диване.
         Большая тётя, услышав мой разговор, незамедлительно ответила:
         — А вы, девочки, просто лягте на воду и расслабьтесь. Вода хорошо держит.
         Но все наши старания были напрасны.

         — Мне кажется, эта тётя похожа на слона, — смеясь, сказала Наташа.
         — Нет, она не слон. Какой слон! Слоны на суше. Это кит. Большой кит! — еле сдерживаясь от смеха, шептала я Наташе на ухо.
         — Это не кит! Это осьминог. Посмотри, как у неё руки и ноги в разные стороны торчат.
         — Да какой это осьминог! Где ты восемь ног увидела? Это же морская звезда!
         Мы так гоготали, что бабуля сделала нам замечание. В это время к тёте-осьминогу, то есть морской звезде, подплыла девочка с синим кругом.
         — Вы тоже не умеете плавать? — спросила она.
         — Да, но мы учимся, — ответила Наташа.
         — А можно мне поплавать в твоём круге? — спросила я.
         — Конечно. Только ты держись руками за круг. Вот здесь, по бокам. А я внутри останусь. Могу тебя прокатить, — предложила девочка в синем круге.
         — А давай доплывём до середины озера, — сказала я.
         — Давай! Только держись крепче.
         Мы плыли, вернее, барахтались, как две каракатицы. Девочка в синем круге два раза больно ударила меня по животу своей ластой, точнее, ногой.
         — Ты чего дерёшься! — вскрикнула я.
         — Мне тяжело тебя тащить. Ты слишком большая! — начала возмущаться девочка в синем круге. — Я не могу больше тебя везти на себе, нам надо плыть назад... — застонала она.
         Я оглянулась. Бабуля и Наташа зачем-то размахивали руками.
         И тут я поняла, как далеко мы заплыли. Это же середина озера! Вода здесь оказалась жутко холодная, и пальцы на ногах закололо, как иголками от новогодней ёлки.
         — Нам надо назад! — закричала я.
         — Нет, я не умею разворачиваться с коровой на борту! — кричала мне в ответ девочка в синем круге.
         — А я не умею плавать! — еле выговорила я. Зубы так колотились, что язык перестал меня слушаться.
         — Так зачем ты прилипла ко мне, как пиявка? — ругалась девочка в синем круге.
         — Знаешь что, если пойдём на дно, то вместе! Так что греби ластами сильнее, если не хочешь стать затонувшим кораблём, — выпалила я. — Мы должны доплыть до этого дурацкого берега.

         Еле волоча ноги, и цепляясь друг за друга, как две креветки, мы ползли по воде к противоположному берегу.
         Бабуля тем временем, не выдержав, побежала нам навстречу. Изредка поднимая голову в ожидании долгожданного краешка берега, я видела, как она снуёт туда-сюда, то снимая сарафан, то надевая его.
         — Ещё чуть-чуть... — простонала девочка в синем круге.
         Через мгновение мы оказались у берега. Но склон его был такой высокий и мокрый, что мы скользили по нему вниз, словно лягушки, раскинув лапы. Наконец забравшись на берег, но окончательно обессилев, мы рухнули.
         — О! Ура! Суша! — вопила девочка, которая до сих пор торчала в синем круге. А я просто молчала, как рыба.

         Бабуля, конечно, грозилась меня выпороть крапивой.
         И ещё всю обратную дорогу твердила, словно попугай Фока, что у нее из-за меня чуть не случился какой-то сердечный приступ. А потом спросила:
         — Нюся, а как звали ту девочку в синем круге?
         — Не знаю, — ответила я, пожав плечами. Нам не до знакомства было...

 

 

Глава 4

Грозовое облако

         Яблони, сливы, вишни — те, что днём болтали без умолку, этим вечером боялись вымолвить и слово. Даже старые стражники сада, многолетние громоздкие липы, молчали в тревожном предчувствии чего-то...
         Мы сидели на крыльце. Обвив руками коленки, я рассматривала небо. Там, наверху, грузились облака, превращаясь в большие чёрные тучи, которые двигались в направлении нас.

         — Это ночное небо? — спросила я бабулю.
         — Нет. Это приближается гроза, — ответила она.
         Маленькие мурашки быстро побежали по моим ногам и юркнули в босоножки, прячась от страха. «Не мурашки вы, а самые настоящие трусишки! Сами боитесь и меня пугаете», — подумала я.
         — Хорошая к нам движется гроза, — всматриваясь в небо, сказала баба Люся.
         — Хорошая — это как? — поинтересовалась Наташа.
         — Это значит, что землю хорошо прольёт. Посмотрите, какие тучи, сколько в них воды. Тонны! — взмахнув руками, сказала баба Люся.    

         — А тонны — это много? — спросила я.
         — Вот представь товарный поезд из ста вагонов, и все они наполнены водой.
         — Ого! Это же целое море! — вырвалось у меня.
         — Море не море, но на небольшое озеро хватит, — объяснила баба Люся.
         Внезапно налетел ветер. Растрепав волосы, он поднял подол моего платья.
         — Сейчас полетим! — закричала я.
         — Дайте мне срочно зонт! Я Мери Поппинс! — смеялась и подпрыгивала на крыльце Наташа.
         На лицо брызнули первые капли дождя. В воздухе запахло чем-то… «Электричеством?» — подумала я.
         — Гроза приближается, а вам всё летать охота. Брысь в дом! — прикрикнула бабуля. — Мне ещё воду отчерпать из бочек надо, а то будет под дом течь.

         Мы вскочили и одним прыжком очутились на веранде. Забежав по лестнице наверх, разошлись по комнатам.
         Здесь было тепло и уютно. Я забралась на матрац, набитый сеном. Забралась с головой под одеяло и стала подглядывать за тем, что происходит за окном.
         А там небо уже пропиталось чернилами, как промокашка. В стёкла, словно нежданные гости, заколотились мошки, комары и другие насекомые, пытаясь скрыться от надвигающейся бури.
         — Глупые, я бы вас впустила, но разве я могу?
         От ужасного страха я не могла пошевелиться. За окном сверкнула молния, как огромный прожектор, осветив всю комнату. Ба-бах! — раздался гром. Да так, что закачался весь дом.
         — Что это? Землетрясение? — в испуге шептала я.
         В это мгновение по крыше, железным бочкам и стокам застучали капли дождя. Нет, это не дождь. Это целый водопад обрушился на наш дом!
         Боясь пошевелиться, я сжалась в клубок. Только капли пота стекали по лбу, переползая, как дождевые червяки, на нос и губы, отчего они стали солёными, со вкусом моря.

         — Хочу к бабуле... — стонала я.

         Но руки и ноги перестали меня слушаться. Я превращаюсь в каменную статую? Почему они такие тяжёлые?
         Под одеялом становились невыносимо жарко, а высунуть руку или хотя бы палец ноги я не могла.
         — Не хочу тут лежать одна. Мне страшно... — всхлипывала я. — Как там Наташа? Небось, спит-храпит, да и бабуля тоже.

         От обиды у меня даже подбородок задрожал.

         Дождь шёл непрерывно, всю ночь.
         Мне стало мерещиться, что вода поднимается к нам на крыльцо. Что вот-вот она заберётся мокрыми лапами наверх и заглянет ко мне в комнату. А дом мне казался кораблём, качающимся на гигантских волнах.
Не помню, как заснула в эту страшную ночь.
         Проснулась я от ослепляющих солнечных лучей, которые заливали комнату. Щуря глаза, я выскользнула из-под одеяла. Прыгнула к окну и распахнула его. Влажный тёплый воздух дул в лицо. Птицы пели на все голоса. Дверь в комнату внезапно открылась. На пороге стояла Наташа.
         — Ты видела, видела, какая страшная ночью была гроза? — спросила я.
         — Нет... — с удивлением ответила Наташа. — Я сразу крепко уснула.
         — Да ты что! Я так и думала, что спишь! Ну и медведь ты, Наташа. Много пропустила, — с разочарованием сказала я.
         — Почему сразу медведь! — возмутилась Наташа. — А что было-то?
         — У… Дом трясло, словно землетрясение случилось. С неба лило так, будто весь океан на нас обрушился! А ветер, ветер!
         Как там наши яблони? Наверное, всё переломало!
         — Побежали скорее смотреть! — суетилась Наташа.
         — Вот видишь, будешь так спать по-медвежьи, всё самое интересное пропустишь, — сказала я. — Лето пройдёт, а ты и не заметишь.

                                                      

Глава 9

Петька – генерал.

— Ох, как мне надоел этот наглый петух! — сокрушалась баба Люся с утра. —Это надо же! Все пшено у кур съедает, всю мокрицу! Пора с ним разделаться раз и навсегда!

—Бабуля, что ты хочешь с ним сделать? — застонали мы с Наташкой, дергая бабу Люся за руку.

А баба Люся, не слушая нас, продолжала свой возмущенный диалог:

—Ходит, как король в курятнике! Все перья курам повыдергивал! Они, бедные, общипанные, голодные несушки. Скоро яйца нести перестанут! А этот, красногребенчатый, яиц не несет, кур щипает.

—Баба Люся, бабуля! — вопили мы уже на весь сад. —Ты чего с ним хочешь сделать? Ты его на суп хочешь или на второе?

— Я его на суп и на второе, и на компот с косточками! — яростно выкрикивала баба Люся. – Ты видела, Нюся, нашу ту, пёстренькую несушку? Она же совсем в угол от него забилась, дрожит. Ух, я ему покажу!

   И с этими словами Баба Люся направилась прямиком в курятник. Мы побежали следом, чтобы ничего не пропустить. Петуха нам с Наташкой было жалко. Все-таки петух был красивый: гребешок красный, перья яркие, цветные и отважный очень. Мы даже подумали с Наташкой, что раз он бабулин питомец, то должен быть на нее похож по характеру и внешности. Говорят же, что хозяин похож на своего питомца.

Или наоборот — питомец похож на своего хозяина? Бабуля как раз была очень похожа на своего петуха! Тоже перья распушит и в атаку. Перьев у нее на самом деле не было. А бесстрашия петушиного - хоть отбавляй!

У курятника пыл бабы Люси не уменьшился. Потому что Петр наш, в это время любимую бабушкину несушку - пеструшку гонял из угла в угол. Баба Люся схватила топор и размахивая им направилась к Петру со словами:

—Ну ты у меня попляшешь, когда головы лишишься!

   Петя не понимал, что казнь была неизбежна за все его петушиные проделки. Он браво вышагивал по курятнику с генеральским видом, не позволяя несчастным несушкам даже приблизится к любимой мокрице.

   Баба Люся, ввалилась в курятник как медведь. Куры закудахтали и распушили перья. Петр взлетел над головой бабы Люси, чтобы показать, кто здесь хозяин. Но не тут - то было!

Баба Люся одним махом прихватила его за упитанную шею. Петя из всех сил пытался с ней сражаться: лупил её крыльями по голове, щипал клювом кудрявые седые волосы. Драка шла не на жизнь, а на смерть. Наташка ревела, потому что ей было жалко петуха. Я трясла бабу Люсю за руку. Хотя, это было очень опасное дело - трясти бабулю в такой серьезный момент. У нее в одной руке топор, а в другой Петя наш. Вдруг, она перепутает меня с Петей, и не ему, а мне голову отрубит, по случайности. Правда подумала я об этом поздно. Потому что бабуля уже замахнулась чтобы рубить голову. Я только и успела услышать:

—Нюся, отойди на 2 метра! И хватит выть! Нашли кого жалеть!

   Мы отскочили с Наташкой, как ошпаренные, понимая, что уже не в силах помешать бабуле совершить правосудие над нашим Петькой.

Топор только дзынькнул и врезался в старый трухлявый пень, расколов его на части. А Петька успел увернуть голову. Хитрюга вырвался из бабулиной руки, в тот момент, когда она поняла, что промахнулась.

Ко-ко-ко, Ку-ку-ка-ре-ку-ко! Разносились вопли петуха по всему саду. А бабуля кричала еще громче:

—Ловите гада! Сбежит паразит!

   И он действительно сбежал. Перепрыгнул через забор и скрылся в неизвестном направлении. Напоследок, успев пробежаться по любимой бабулиной грядке с клубникой, вырвав с корнем пару кустов.

Мы с Наташкой побежали за калитку искать петуха, но он исчез. Испарился. Вернулись мы ни с чем. Баба Люся сидела на улице рядом с кухней.

—Сбежал-таки? Я же говорила, девочки, он и здесь в курятнике вёл себя из рук вон плохо и сейчас повёл себя, как предатель. Сбежал.

—Бабуля, может не стоило ему рубить голову? Он бы тогда не сбежал… Возможно, он уже понял, что вёл себя плохо и стал хорошим петухом? —предположила я.

— Как, ты, Нюся, представляешь, что петух перевоспитаться может? Или ему лекции надо было читать по этикету? Или по музеям водить, что бы петух культурный вырос?

—А может ему надо было с утра включать классическую музыку? — предложила Наташа.

   На этих словах баба Люся рассмеялась, и мы тоже. Как представили: с утра стоит бабуля с книгой в руке, очки на нос натянула и читает лекцию петуху, как вести себя надо в культурном обществе. И все это под музыку Баха, например, или Моцарта.

Сидим смеёмся втроём, успокоится не можем. У меня живот заболел от смеха такого, а Наташка кричит:

—Ну все, хватит! у меня челюсти сводит!

А баба Люся говорит:

— Вот, мы с вами смеёмся, а Петька-то наш сбежал. Теперь ни петуха нет, ни супа из петуха. Что делать - то будем?

—Нового купим. — быстро сообразила Наташа. — Поедем на ярмарку и купим, да?

—Может быть новый петух будет уже образованным! — не сдерживаясь от смеха предложила я.

Бабуля посмеялась, а потом скомандовала идти Петра нашего искать:

—Погулял и хватит! Пора его домой возвращать.

   Долго искать не пришлось. Петька с испугу забился к соседям в кусты. Там и сидел молча. Только хвост его красивый торчал во все стороны. Бабуля его хвать, как лиса, и домой понесла. Он брыкался не сильно. Наверное, все силы в той схватке с бабулей потерял. Принесли мы Петьку в курятник. Выпустили. А он скромный на палку в углу прыгнул и сидит, глазами моргает. Бабуля пшенки кинула ему в угол. Куры как налетят! А он сидит и не двигается.

—Бабуля, это что с ним такое? Не ест даже…

—Это, Нюся, он перевоспитывается. Видишь, какой культурный сразу стал. Женщин вперед пропускает. А вы говорите этикету его надо было учить, классическую музыку включать. Ему надо было топор показать. Вот это орудие воспитательного процесса! А главное результат – быстрый.

 

 

                                                          Глава 5
                                                Липа, лук и стрелы

         Четверг – самый необыкновенный день! Из города на дачу приехала моя старшая сестра Ира. Радость выпрыгивала из меня во все стороны, ведь Ира обещала научить нас делать лук и стрелы!
         С утра мы принялись за дело. Ира сорвала несколько крепких липовых веток. Затем мы взяли маленькие перочинные ножи и стали их строгать. Нет, не ножи, а липовые ветки. Лук и стрелы получились у нас отличные, а вот стрелять сразу на отлично не вышло.
         – Ничего, это дело практики, – успокоила Ира. – Так что идите, практикуйтесь на здоровье.

         – Только никого не пристрелите случайно! – крикнула она и ушла в гости к давней подруге Свете с соседской дачи.

         Стрелы то и дело летали из одного конца сада в другой, иногда врезаясь в кусты, деревья и залетая на крыши. Все было хорошо, пока к бабуле не нагрянули гости.
         – Девочки, идите познакомьтесь! – сказала бабуля величественным тоном, будто она и не бабуля вовсе, а королева английская. – Это Клавдия Петровна и Танечка. Танечка круглая отличница, и в музыкальной школе успевает учиться, и концерты даёт. Такая умница! – восхищалась бабуля.
         – Здравствуйте! – дружно ответили мы. И не дождавшись ответа, побежали обратно играть. Сидеть со старушкой интеллигентнейшего вида и её внучкой желания не было. Это же скукота какая!
         Нас ждала игра в индейцев.

         С криками "Ио-ио-ио!" мы носились по саду как угорелые. Бабуля изредка строго поглядывала на нас, но оставить гостей хоть на минуту не решалась.
         Стрелы летали туда-сюда. И чтобы наконец добраться до противника и лучше разглядеть поле боя, я залезла на липу. Наташа тем временем уползла в малинник, делая там укрытие.
         Липа была очень высокая. Выше нашего дома на целую голову огромного циклопа! Я забралась на верхушку. Здесь было ветрено, и меня покачивало из стороны в сторону, как если бы я забралась на мачту корабля. Натянув тетиву, я выстрелила в малиновый куст. Но стрела вместе с налетевшим ветром отклонилась от курса и пошла вправо! Просвистев над головой бабули, она вонзилась в шляпу интеллигентнейшей старушки...
         Старушка от испуга завопила:
         – Ой-ой-ой!

         На этом терпение бабы Люси закончилось. С грозным видом и красными, как два помидора, щеками она побежала к нам.
         Исцарапав все ноги, с кучей веток в волосах, я слезла с липы. Наташа выползала из малинника на четвереньках. А на голове у неё было гнездо из мелких листьев и обломленных малиновых веток.
         – Ох вы, негодные девчонки! – кричала баба Люся. – Как же вы меня опозорили перед такими наикультурнейшими людьми!

– С вами со стыда можно сгореть! – не успокаивалась бабуля. – С этой минуты вы наказаны до возвращения родителей.
         Бабуля, схватив за шиворот, затащила нас в дом и заперла дверь на ключ.

         – Посидите и обдумайте своё поведение! – через дверь буркнула баба Люся.
         – И что мы такого страшного сделали? – недоумевала Наташа. – Играли, и всего-то... Ничего, вечером родители вернутся из города и выпустят нас.
         – Вечером? Что мы здесь, как в тюрьме, до вечера будем сидеть? Ну уж нет! – сказала я. – Будем искать выход. Убежим и проучим бабулю! Пусть поплачет.
         – Начинаем операцию "Побег"! – закричала от радости Наташа.
         Обежав все двери, мы выяснили, что они заперты и выхода нет.
         – Хорошо, а давай на простынях спустимся со второго этажа? Это в каком-то фильме было, – предложила я.
         – Сами убьёмся и простыни порвём, – сказала Наташа. – Нет, где-то должны быть запасные ключи.
         Игра "Побег из дома" становилась увлекательнее игры в индейцев. В поисках запасных ключей мы облазили все шкафы, полки, перевернули ящики и даже заглянули в холодильник.
         – Нашла, нашла! – завопила Наташа.
         В руках она держала связку старых ржавых ключей. Но ни одну дверь в доме эти ключи не открывали. Оставалась последняя дверь на северной веранде. И тут случилось чудо! Маленький ржавый ключ подошёл к замку, и дверь открылась.
         – Свобода... – на всякий случай мы прошептали, чтобы нас не услышала бабуля.
         Теперь дело было за малым: убежать на станцию. Но калитка оказалась запертой на большой амбарный замок.
         – Что будем делать? – спросила Наташа.
         – Может, перелезть через калитку? – предложила я.
         – Нет. Калитка начнет шататься, и забор тоже. Ты же знаешь, какой у бабули старый забор! Она сразу догадается и прибежит. Тогда нам достанется по полной...
         – Значит, будем делать подкоп! – предложила я.
         У бабы Люси была собака по имени Жулька – маленькая рыжая злюка. Когда она хотела сбежать от бабули, чтобы искупаться в любимых коровьих какашках, то рыла яму под забором и убегала на дело.
         – Чем мы хуже Жульки? Давай скорее рыть!
         Когда яма стала достаточно большой, мы по-пластунски полезли под забором. Смеясь и таща друг друга за руки и за ноги, наконец мы выбрались.
         – Ура! Побег удался! – подпрыгивали от радости я и Наташа.
         Не мешкая, мы побежали на станцию, которая была в трёх километрах от дачи. Сюда вечером должны были приехать родители.
         – Вот здорово! Они выйдут из электрички, а мы их встречаем. Заодно пожалуемся на бабулю! – предложила Наташа.
         Но одна электричка сменяла другую, а долгожданных родителей не было. Стало темнеть.
         – Мы здесь стоим уже битых три часа, а может, и больше, – заныла Наташа. – Я устала, хочу есть, и мне становится страшно...
         – Почему они не едут? – подумала я. – Наверное, решили остаться в городе.
         Пролетела стрелой последняя электричка, и в ней тоже не было родителей.
         – Нам надо возвращаться... – решила я.
         Бабуля, наверное, переживает за нас. Или стоит у калитки с крапивой в руках.
         – Ох, достанется нам... – заплакала Наташа.
         – Не ной! И без тебя тошно! – прикрикнула я.
         И мы пошли обратно.

Бабули у калитки не было, как и крапивы.
         Она лежала в доме на кровати. Рядом сидела Ира, капала ей какие-то вонючие капли и давала таблетки.
         Бабуля плакала...
         Увидев нас, она так обрадовалась, но плакать не прекращала. Наверное, теперь она плакала от радости, что мы нашлись.
         Ира нас поругала, конечно. А потом мы все вместе пили чай с малиной на кухне и рассказывали историю нашего побега. Больше всех смеялась бабуля.