Любимая картина моей бабушки

Часть 1

 

К бабушке они шли через старый двор-колодец. Там всегда жило маленькое гулкое эхо, которое так любило стук маминых каблучков. Ловко подхватывало его, перебрасывало от одной полинялой стены к другой и несло, казалось, в самое небо. 

Мама помогла открыть тяжёлую дверь подъезда. Алёнка взбежала по широкой лестнице с коваными перилами и нажала кнопку звонка. 

Анна Сергеевна, серьёзная, неизменно аккуратно одетая и причесанная, открыла дверь. 

"Интересно, она всегда нарядная, или к нашему приходу готовится? Ведь мама всегда звонит и предупреждает, что мы придём. Нет, наверняка она всегда такая!" 

– Здравствуй, бабушка, – немного робко поздоровалась Алёнка и осторожно села на старинный табурет с выгнутыми ножками и мягким сиденьем, стала разуваться. Зашла мама. Тоже поздоровалась. 

– Здравствуй… ой, а где ты дождь то нашла? Неделю уже сушь стоит, – мама с изумлением смотрела на зонтик, который сушился в углу прихожей. 

– Проходите, – бабушка с улыбкой пригласила их в гостиную, не ответив на мамин вопрос.  

Мама пожала плечами и вошла следом. Алёнка за ней. Но вначале подошла и потрогала зонтик. Он и правда был мокрым!

 

В просторной гостиной с высокими арочными окнами бабушка усадила их за круглый стол, накрытый светлой скатертью. Принесла чай. Алёнка быстро сжевала одно печенье. Вкусное. Но сидеть за столом и слушать разговоры взрослых было скучно. И она убежала искать себе занятие поинтереснее. 

 

Квартира бабушки была большой, полной удивительных редких вещей. На стенах висели картины. А ещё старинные карты каких-то загадочных земель с непонятными надписями. Алёнка любила их разглядывать. В шкафах стояли книги с полустертыми надписями на корешках, открытки, какие-то фигурки, статуэтки. В углу гостиной пристроились столик и кресло с разлапистыми подлокотниками. На столике – ноутбук. Несмотря на свой возраст, Анна Сергеевна лихо управлялась с современной техникой, пользовалась интернетом. Узкая лестница с резными деревянными перилами вела на второй этаж. Туда Аленку ни разу не водили. 

 

Она поглазела на карты и белую голову какого-то человека с бородой на комоде, в углу. Бабушка говорила, что голова "гипсовая" и трогать ее нельзя. Аленка подумала тогда, что "гипсовая" - это как "гипноз". И если тронешь ее, голова тебя загипнотизирует. Будешь потом стоять с разбегающимися кружочками в глазах и качаться. Она пролистала пару книг из шкафа. Но интересного ничего не попалось. Куча мелких букв, и картинок совсем нет. Мама и бабушка были увлечены беседой и совсем не глядели в ее сторону. Алёнка подумала-подумала – и решилась исследовать второй этаж. 

 

Лестница пару раз чуть слышно скрипнула, но никто не обернулся. Алёнка приоткрыла первую дверь. Там оказалась полупустая пыльная комната. Шкаф, кровать без матраса, пара стульев. Алёнка заглянула в другую комнату. Одну из стен там полностью занимали книжные шкафы со стеклянными дверцами. В середине стоял массивный стол, а на нем несколько книг и пачки бумаг. Третья комната оказалась бабушкиной спальней. Большая кровать. У стены трюмо с гранеными флаконами, коробочками и двумя лакированными шкатулками. Алёнка подошла поближе. Она подумала, что в шкатулках непременно должны быть драгоценности. Но открыть их не решилась. Оглянувшись кругом, она заметила несколько картин на стене. На первый взгляд, разномастных – пейзажи, парочка натюрмортов, одна с какими-то непонятными пятнами. Аленка потом узнала, что это называется "абстракция". Все в разных рамках. Картин хватало и на первом этаже. Но в этих таилась какая-то особая магия. Особо понравилась ей одна, в ажурной голубой рамке. На ней виднелся в отдалении дом на холме, и вилась по склону узкая тропка. 

Алёна засмотрелась на картины и не сразу услышала шаги за спиной. Вздрогнув, обернулась. В дверях стояла Анна Сергеевна.

"Сейчас будут ругать", – подумала Алёнка и сжалась в испуге.

Но бабушка ничего такого не сказала, хоть и выглядела слегка встревоженно.

– Вот ты где. Мы тебя потеряли. 

– Я пошла посмотреть, что тут есть... Бабушка?.. 

– Что, моя хорошая? 

Алёнка хотела спросить, почему эти картины такие особенные, но не знала, как объяснить. 

– А... А что за комнаты здесь наверху? 

– Тут моя спальня. Там бывшая мамина комната. А там – кабинет дедушки. 

Почему-то про кабинет она не сказала "бывший". Хотя дедушки давно не было. Но кабинет был. И он действительно выглядел так, словно хозяин недавно вышел на минутку. Все чисто и аккуратно. Раскрытые пачки бумаг на столе…

– Пойдём теперь вниз. Поиграешь там.

Алёна послушно пошла за бабушкой, кинув прощальный взгляд на картины. Ей показалось, что на картине с холмом мелькнул какой-то блик. Она остановилась, оглянулась. Нет, никакого движения кругом. 

– Алёна,– окликнула с лестницы бабушка. 

– Я иду... 

 

Часть 2

 

Прямого запрета ходить на второй этаж не было. Но с тех пор, если бабушка обнаруживала, что маленькая Аленка забралась туда и разглядывает книги в кабинете или снова замерла перед картинами в спальне, она всегда мягко уводила её. Со временем Алена усвоила, что бабушке не нравится, если кто-то ходит наверх. Мама, например, никогда туда не поднималась. Ограничивалась посиделками за чаем внизу. На первом этаже квартиры тоже было много всего интересного. Но запретность второго этажа манила. И иногда Алена все же улучала минутку, чтобы заглянуть туда.

 

Когда Алена стала постарше, она стала заходить к бабушке сама, без мамы. Они сидели в гостиной за чаем с печеньем, и бабушка расспрашивала про ее дела. Причем, вопросы задавала часто неожиданные. Она не особо интересовалась школьными оценками. Но спрашивала, чем Алена занимается, с кем общается. Расспрашивала про ее друзей, про их характеры и интересы. Порой вопросы бабушки ставили Алену в тупик и заставляли задуматься над новыми для нее вещами. Над тем, нужно ли ей общение с тем или иным человеком, например. Хотя бабушка никого впрямую не осуждала. Просто, после общения с ней люди виделись под иным углом.

 

Мама в присутствии бабушки словно бы немного робела и терялась. Папа же на Аленкиной памяти, вообще, заглянул лишь пару раз. Так что Алене всегда представлялось, что ее бабушка - какая-то очень важная персона. И дедушка, наверное, тоже был очень важным человеком. Почему-то рассказывать про дедушку никто не любил. Алена знала только, что когда-то он был, что был он ученым. Потом, еще до ее рождения, дедушки не стало. У мамы было немного его фотографий. Невысокий худой человек с небольшой бородой и веселым прищуром. Мама как-то сказала, что у Аленки его глаза. В квартире Анны Сергеевны дедушкиных фото Алена не встречала. И разговоров о нем не велось.

 

Однажды, увлекшись какой-то книгой в прихожей, Алена не сразу обратила внимания, что мама с бабушкой на кухне, похоже, ссорятся. Так необычно было слышать резкий мамин голос, и в ответ более тихий и спокойный, но очень жесткий бабушкин.

– Тебе все равно! И тогда, когда отец исчез... Ты даже не пыталась его искать!

Бабушка что-то сдержанно и сухо сказала в ответ. Алена не разобрала слов. Она подошла и остановилась в дверном проеме. Мама, собиравшаяся что-то еще сказать, обернулась, увидела Алену и замолчала.

 

Пару недель Алена собиралась с духом. И в какой-то момент решилась-таки спросить:

– Мама, а что случилось с дедушкой? Я случайно услышала. Он исчез? Разве не умер?

Мама взглянула на нее нерешительно. Потом кивнула.

– Ладно, расскажу. Просто, это странная история. Он действительно не умер. А исчез, пропал.

– Ничего себе! Я думала, у него был сердечный приступ или что-то такое. А его искали?

– Да, конечно. Написали заявление о пропаже. Принимались какие-то обычные в таких случаях меры. Бабушку даже пару раз вызывали на опознание мертвых тел. Но его так и не нашли.

– Да, странная история. А что ты сама думаешь об этом?

– Знаешь, мне тогда было шестнадцать лет. Я не знала сути исследований отца. Но из случайных разговоров я понимала, что у него большие проблемы. Какие-то серьезные противники в научном мире, кажется. Там же все сложно. Например, представят все так, будто твое открытие яйца выеденного не стоит, а потом подсуетятся, выкрадут твои материалы и используют в своих целях. Я не уверена, что отец именно этого опасался. Но последние месяцы перед исчезновением он был очень тревожным и мрачным. Так что вначале я была уверена, что он просто сам уехал на время куда-то. И вернется, когда все устаканится. Например, когда найдет в научных кругах поддержку своих исследований. Думаю, мне просто хотелось надеяться на лучшее.

Мама вздохнула и о чем-то задумалась.

– А теперь что ты думаешь?

– Теперь я давно не верю, что он жив, – грустно улыбнулась мама. – Столько лет прошло. Скрываться где-то десятилетиями – это фантастика.

– Кажется, пропала часть его записей. По крайней мере, когда его коллеги разбирали документы, чего-то важного не могли найти. И знаешь, мне даже кажется, что это хорошо. Если в его исследованиях было что-то опасное, то это хотя бы не попадет не в те руки. Думаю, он сам уничтожил материалы, когда понял, что ему грозит опасность.

– Грустная история, – тихо сказала Аленка. – А что об этом думает бабушка?

Мама пожала плечами.

– Попробуй спросить у нее. Может и ответит. Но вообще, она избегает разговоров об отце.

 

Улучив момент, Алена попыталась расспросить и бабушку. Но тут ей не много удалось узнать.

– Дедушка? Чудесный и гениальный человек. Он стал жертвой своей веры в людей! – резко сказала бабушка. И так сверкнула глазами, что Алене совсем расхотелось расспрашивать дальше. Да и бабушка перевела разговор на другое. На то, где Алена собирается продолжать учебу после школы.

В отличие от мамы и папы, которые скептически кривили губы при упоминании факультета культуры и искусства, бабушка радостно улыбнулась.

– Прекрасная идея! У тебя удивительное художественное чутье. Будешь яблоко?

– Родители говорят, непрактично... – вздохнула Алена и откусила яблоко. Оно оказалось удивительно ароматным и вкусным. Дома яблоки были какими-то ватными в сравнении  с этим.

– Непрактично – это вкладывать силы и время в дело, от которого тебе тошно. А будешь развиваться в той области, куда тебя тянет – и непременно найдутся возможности применить свои умения. Тебя ведь тянет?

– Конечно!

И действительно, Алена уже обошла не по одному разу все музеи в городе. Она жадно читала книги по истории искусства, разбираясь в особенностях различных стилей и направлений. При виде произведения искусства ей всякий раз хотелось понять, откуда берется его магия. Почему вот эта картина – шедевр, а вон та, казалось бы, похожая, никого не впечатляет. И часто ей это удавалось. Она научилась подмечать, как беспокойный ритм кривых линий передает напряжение момента. Стала обращать внимание на удивительно точную и лаконичную цветовую палитру. Или нежность и мягкость колорита. То, как разные части картины уравновешивают друг друга. Как художник управляет нашим вниманием, прорисовав что-то в деталях, в фокусе, а что-то оставив в расплывчатой тени. Как отражения, блики, линии складок одежды, очертания предметов подчиняются обдуманному ритму, фиксируя плавное движение взгляда зрителя.

 

Картины, висевшие в бабушкиной квартире, хоть и были по-своему хороши, шедеврами не были. А как насчет тех, что наверху, в спальне? Алена давно там не была. И ей очень хотелось взглянуть на те картины и оценить их в свете обретенных за последнее время знаний. Проскальзывать тайком наверх, как в детстве, было неудобно. Все-таки, уже не малышка. Не прикроешься непониманием. Алена ясно понимала, что такое нарушение личных границ. И застань Анна Сергеевна ее наверху, ей было бы очень неловко. Но желание взглянуть на картины, особенно на ту, с домом на холме, оказалось сильнее.

И когда бабушку увлек телефонный разговор, грозивший затянуться надолго, Аленка подумала: "Я только на минутку". И осторожно на носочках поднялась по лестнице.

 

Часть 3

 

Любимый ее пейзаж с домом был прекрасен и гармоничен по своей цветовой гамме и композиции. Но что-то было не так. Не хватало какой-то неуловимой магии, что ощущалась прежде.

"Может быть, я просто выросла?" – подумала Алена, – "И мое воображение теперь не создает вокруг картины тот таинственный флер, что возникал в детстве".

Но нет, поменялось что-то совершенно конкретное. Она заметила, что на картине теперь другая рамка, простая деревянная. А та, ажурная, теперь обрамляет другую картину. Кусочек деревенского дома, наружная часть окна, белые крашеные рамы, яблоки на подоконнике, светлая занавеска с волнистым орнаментом, дальше чуть видна деревянная дверь и ступенька крыльца. Рядом какой-то цветущий куст. Алене смутно помнилось, что эта картина висела тут и раньше. Но теперь ажурная голубая рамка была на ней. И именно в ней был теперь какой-то волшебный магнетизм. Алене даже почудилось, что она ощутила легкий аромат цветов.

 

Из гипнотического состояния Алену вывело легкое покашливание. Бабушка все-таки застала ее здесь! Она стояла и молчала, глядя строго и внимательно. Алена кинулась извиняться запинающимся голосом.

– Прости! Мне просто очень хотелось взглянуть! Я понимаю... они очень дорогие, наверное... эти картины. Я понимаю, почему ты не хочешь показывать их. Я не буду никому о них говорить, правда!

Бабушка еще чуть помолчала, что-то взвешивая про себя.

– Нет, не по этой причине не стоит про них говорить, – наконец словно-бы решилась она.

– Главная ценность этих картин – не художественная. Хотя они действительно прекрасны. Дело в том, что когда-то твой дедушка сделал картины и рамку объектом одного своих экспериментов. И эксперимент прошел чрезвычайно хорошо. Это было тогда для нас большой удачей!

– Большой удачей? Почему? И что за эксперимент?

– Думаю, тебе можно узнать об этом. Но, пожалуй, лучше не здесь. И не от меня. А я тебе сейчас кое-что покажу.

Глаза бабушки стали какими-то совсем не строгими, а озорными и лучистыми. У Аленки сердце забилось быстро-быстро от волнения и предвкушения чуда.

– Дай мне руку, – тихонько сказала бабушка. – Иди сюда, поближе.

Анна Сергеевна приложила дрожащую ладошку Алены к картине в голубой рамке. Алена почувствовала легкое покалывание, которое разбежалось от руки по всему телу. Голубоватый туман затянул все кругом. Мир на какое-то мгновение обратился в серебристую зыбь. Алена закрыла глаза, опасаясь, что сейчас потеряет сознание. Только рука бабушки, крепко сжимающая ее ладонь, оставалась реальной. И головокружение отступило. Алена открыла глаза. И аромат жасмина, тепло летнего вечера и стрекот кузнечиков в траве обрушились на нее! Перед глазами ее лежали яблоки на подоконнике. Совсем настоящие! Точь в точь такие яблоки, какими угощала ее бабушка! Алена обернулась. Бабушка стояла рядом. И от этого стразу стало не страшно, а очень уютно и спокойно.

– Здесь хорошо, – с улыбкой сказала бабушка и беззаботно села на ступеньку крыльца. – Осмотрись еще и пойдем прогуляемся.

Алена потрогала оконную раму, от которой местами отставала краска. Все было совершенно реальным.

Поляна поднималась от стены дома вверх мягким горбом, точно спина спящего дракона. До вершины холма было совсем близко. Они поднялись туда. И Алена увидела бегущую по склону тропинку. Она обернулась назад – и узнала дом! Дом с любимой картины ее детства. Это был он, просто с другой стороны.

Они спустились до тропинке и подошли по ней к парадному крыльцу. Бабушка уверенно постучала. И пожилой человек с небольшой бородой открыл им дверь. Человек с веселыми прищуренными глазами, знакомыми Алене по старым фотографиям. С глазами, так похожими на ее собственные.