Ничего лишнего. Юрий Визбор

Ничего, кроме правды

Юрий Визбор (20.06.1934  – 17.09.1984)

 Поэт, киноактёр, писатель и журналист, художник.
Более всего Юрий Визбор известен как бард - автор более 300 песен.

Отец Юрия был обвинён в контрреволюционной деятельности и расстрелян в 1938 году. Семью выселили в подмосковный поселок Сокол, затем Юрий с матерью уехали на год в Хабаровск, а его 13-летнюю сестру Антонину определили в специальный детский дом для детей врагов народа. В 1941 году семья вернулась в Москву, где поселилась на улице Сретенка. Отец был посмертно реабилитирован только в 1958 году.
Играть на гитаре Юрий научился ещё в школе. После её окончания он пытался поступить в МГИМО, МГУ, Московский государственный университет геодезии и картографии. Но у него - «сына врага народа» просто не принимали документы. Приняли юношу в Московский государственный педагогический институт. И это было судьбоносное везение. Буква «П» в аббревиатуре названия МГПИ в начале 1950-х годов расшифровывалась в студенческой среде как «Поющий». Это был один из центров нарождавшегося в то время жанра «самодеятельной», или «авторской песни»...

Милая моя

Всем нашим встречам разлуки, увы, суждены,
Тих и печален ручей у янтарной сосны,
Пеплом несмелым подёрнулись угли костра,
Вот и окончилось всё — расставаться пора.

Милая моя,
Солнышко лесное,
Где, в каких краях
Встретишься со мною?

Крылья сложили палатки — их кончен полёт,
Крылья расправил искатель разлук — самолёт,
И потихонечку пятится трап от крыла,
Вот уж действительно пропасть меж нами легла.

Милая моя,
Солнышко лесное,
Где, в каких краях
Встретишься со мною?

Не утешайте меня, мне слова не нужны,
Мне б отыскать тот ручей у янтарной сосны,
Вдруг сквозь туман там краснеет кусочек огня,
Вдруг у огня ожидают, представьте, меня!

Милая моя,
Солнышко лесное,
Где, в каких краях
Встретишься со мною?

Всем нашим встречам разлуки, увы, суждены,
Тих и печален ручей у янтарной сосны,
Пеплом несмелым подёрнулись угли костра,
Вот и окончилось всё — расставаться пора.

Милая моя,
Солнышко лесное,
Где, в каких краях
Встретишься со мною?

Осенние дожди

Видно, нечего нам больше скрывать,
Всё нам вспомнится на Страшном суде.
Эта ночь легла, как тот перевал,
За которым — исполненье надежд.
Видно, прожитое — прожито зря,
Но не в этом, понимаешь ли, соль.
Видишь, падают дожди октября,
Видишь, старый дом стоит средь лесов.

Мы затопим в доме печь, в доме печь,
Мы гитару позовём со стены,
Всё, что было, мы не будем беречь,
Ведь за нами все мосты сожжены,
Все мосты, все перекрёстки дорог,
Все прошёптанные клятвы в ночи.
Каждый предал всё, что мог, всё, что мог, —
Мы немножечко о том помолчим.

И слуга войдёт с оплывшей свечой,
Стукнет ставня на ветру, на ветру.
О, как я тебя люблю горячо —
Это годы не сотрут, не сотрут.
Всех друзей мы позовём, позовём,
Мы набьём картошкой старый рюкзак.
Спросят люди: «Что за шум, что за гром?»
Мы ответим: «Просто так, просто так!».

Просто нечего нам больше скрывать,
Всё нам вспомнится на Страшном суде.
Эта ночь легла, как тот перевал,
За которым — исполненье надежд.
Видно, прожитое — прожито зря,
Но не в этом, понимаешь ли, соль.
Видишь, падают дожди октября,
Видишь, старый дом стоит средь лесов.

Деньги

Теперь толкуют о деньгах
В любых заброшенных снегах,
В портах, постелях, поездах,
Под всяким мелким зодиаком.
Тот век рассыпался, как мел,
Который словом жить умел,
Что начиналось с буквы «Л»,
Заканчиваясь мягким знаком.

О, жгучий взгляд из-под бровей!
Листанье сборника кровей!
Что было содержаньем дней,
То стало приложеньем вроде.
Вот новоявленный Моцарт,
Сродни менялам и купцам,
Забыв про двор, где ждут сердца,
К двору монетному подходит.

Всё на продажу понеслось,
И что продать, увы, нашлось:
В цене всё то, что удалось,
И спрос не сходит на интриги.
Явились всюду чудеса,
Рубли раздув, как паруса,
И рыцарские голоса
Смехоподобны, как вериги.

Моя надежда на того,
Кто, не присвоив ничего,
Своё святое естество
Сберёг в дворцах или в бараках,
Кто посреди обычных дел
За словом следовать посмел,
Что начиналось с буквы «Л»,
Заканчиваясь мягким знаком.

Апрельская прогулка

Есть тайная печаль в весне первоначальной,
Когда последний снег нам несказанно жаль,
Когда в пустых лесах негромко и случайно
Из дальнего окна доносится рояль.
И ветер там вершит круженье занавески,
Там от движенья нот чуть звякает хрусталь.
Там девочка моя, еще ничья невеста,
Играет, чтоб весну сопровождал рояль.
Ребята! Нам пора, пока мы не сменили
Веселую печаль на черную печаль,
Пока своим богам нигде не изменили, —
В программах наших судьб передают рояль.
И будет счастье нам, пока легко и смело
Та девочка творит над миром пастораль,
Пока по всей земле, во все ее пределы
Из дальнего окна доносится рояль.

Спокойно, дружище, спокойно!

Спокойно, дружище, спокойно!
У нас ещё всё впереди.
Пусть шпилем ночной колокольни
Беда ковыряет в груди –
Не путай конец и кончину:
Рассветы, как прежде, трубят.
Кручина твоя — не причина,
А только ступень для тебя.

По этим истёртым ступеням,
По горю, разлукам, слезам
Идём, схоронив нетерпенье
В промытых ветрами глазах.
Виденья видали ночные
У паперти северных гор,
Качали мы звёзды лесные
На чёрных глазищах озер.

Спокойно, дружище, спокойно!
И пить нам, и весело петь.
Ещё в предстоящие войны
Тебе предстоит уцелеть.
Уже и рассветы проснулись,
Что к жизни тебя возвратят,
Уже изготовлены пули,
Что мимо тебя просвистят.

1962 г. Фрагмент фильма М. Хуциева "Июльский дождь"

В студенческие годы в Ленинграде я часто посещал Выборгский дворец культуры. Там была библиотека с  уютным залом, где удобно было заниматься. А кроме того, и это было даже важнее, там можно было посмотреть спектакли БДТ, попасть на которые в самом театре было трудно.
В небольшом зале выступали барды: Юрий Кукин,  Александр Генкин, Евгений Клячкин… В большом зале в 1965 году дал концерт Юрий Визбр, на котором, к сожалению, мне не удалось побывать. Я слушал его выступление в записи, уже через много лет.
Другое памятное для меня событие, связанное с именем барда, произошло совершенно неожиданно в Москве, если не ошибаюсь, в 2010 году. Несколько человек, отмеченных наградами национальной литературной премии «Золотое перо Руси» пригласила к себе домой на Сретенку детский поэт Наташа Иванова. И вот там оказалось, что в квартире этажом выше жил когда-то Юрий Визбор.
Мы поднялись наверх, постояли на площадке перед дверью, за которой были уже совсем другие люди. Думаю, каждый из нас вспомнил СВОЮ песню Визбора. Потом спустились в крохотную квартирку, где говорили о детской литературе, познакомились с милой старушкой, пианисткой – мамой Наташи, которой она посвятила своё стихотворение «Маленькая пианистка», о ней, о маме, о страшной войне…
                                                             Станислав Гриченко