Сосулька

Когда я была маленькой, я обожала мороженое.
В то время мороженое продавали у нас только летом. А летом я часто простуживалась.
Поэтому мороженое мне покупали очень редко. И то, мама не разрешала есть мороженое сразу, а нужно было ждать, пока оно растает и превратится в жидкую кашицу, почти не холодную.
– Вот теперь тебе его можно есть, – говорила мама. Как я завидовала детям, которые ели по-настоящему холодное мороженое, лизали эскимо на палочке, или хрустели вафельными стаканчиками с пломбиром!
А еще больше я завидовала детям, которые жили там, где зимой выпадал настоящий снег.
В нашем южном городе было море, а снега не было.
Очень редко зимой шёл мокрый снег, который очень быстро таял.
Как я мечтала покататься на санках, поиграть в снежки, просто поваляться в снегу! Но эти развлечения я видела только в кино.
Но вот однажды папа пришел с работы и сказал:
– Мы едем на Кольский полуостров за полярный круг. Я буду там работать.
– И я тоже поеду? – замирая от волнения, спросила я.
– Конечно, если только не будешь постоянно шмыгать носом при малейшем сквозняке, – улыбнулся папа.
Нет, я не могла сразу поверить в своё счастье! Да ради этого я готова была совсем отказаться от любимого мороженного, чтобы не простудиться! Только бы меня взяли с собой!
Когда же мне купили белую, пушистую шубу, шапку и валенки, я, наконец, поняла, что папа говорил правду. Меня берут с собой на север! Хотя было жаркое лето, я каждый день примеряла шубу и всё остальное, гордо разгуливала перед зеркалом и представляла, как буду гулять в этой замечательной одежде по настоящему снегу на севере. И каждый день я приставала к папе с одним и тем же вопросом, скоро ли мы поедем за полярный круг.
Прошло лето, и моя мечта сбылась: мы приехали, наконец, на север.
Нас поселили в деревянном доме на окраине поселка. Домик был окружен забором, во дворе стоял низкий сарайчик для дров. Больше не было ничего интересного, даже деревьев. Но зато все утопало в самом настоящем снегу.
Ура! Моя мечта сбылась! Я вышла гулять во двор, чтобы наслаждаться снегом! Хотела слепить снежную бабу, но у меня ничего не получилось. Был сильный мороз, и снег оказался сыпучим, как сахарный песок.
Поиграть в снежки тоже не получилось. Снежки не лепились из сухого снега. Я грустно смотрела на пышные, белоснежные сугробы и вдруг подумала: «А ведь снег очень похож на мороженое!»
Тогда я решила попробовать снег на вкус. Конечно, он не был сладким, но таял во рту прохладной водичкой, и мне это страшно понравилось. Так появилось новое интересное занятие – есть снег.
Каждый раз, когда мама отпускала меня погулять во дворе, я сразу принималась есть снег. Сначала я ела его горстями, а однажды заметила, что с крыши сарайчика свисают грозди длинных, прозрачных сосулек. Я попробовала лизать сосульки, как эскимо, сосать, как леденцы, грызть, как морковку, и обнаружила, что это даже вкуснее, чем просто есть снег. Однажды мама застала меня за этим занятием и заявила:
– Если я еще раз замечу, что ты ешь снег, то никогда больше не выпущу тебя одну во двор! Ты же заболеешь!
Ха, не тут-то было. Теперь я ела снег тайно. Запрет не только не остановил меня, но и превратил поедание сосулек в настоящее приключение. Я пряталась за сарайчик, время от времени выглядывая из-за угла, чтобы вовремя увидеть маму. Я отламывала сосульку за сосулькой и торопливо поедала их, наслаждаясь еще больше.
Как-то раз, сидя в своем укромном месте, я отломила от крыши сарая замечательную, толстую сосульку, поднесла ее ко рту и лизнула.
Вдруг мои язык и губы намертво прилепились к сосульке, и стало так больно, что я громко завыла, пронзительнее, чем сирена скорой помощи. Услышав мой вой, из дома на мороз в одном халате выскочила испуганная мама, подхватила меня и потащила домой. Она с трудом оторвала сосульку от моих губ и языка. Потекла кровь.
– Я же тебя предупреждала, не ешь снег, – причитала мама. – Ведь ты схватила губами вместе со льдом кусочек железа, которое на морозе сразу же прилипает к влажной коже и оторвать его можно только вместе с ней. Я рыдала и от боли, и от стыда и страха, что мой обман раскрыт.
С тех пор я снега больше не ем.