Ночная вылазка на кухню

Перевод с английского Сергея Пилипонского

 

– Сынок, собирай свои вещи, мы едем в Калькутту, – ­ сказала за ужином мама Рошану, –­ Там будет и семья тёти Ниланджаны, – озорно улыбнувшись, добавила она.

Рошан почувствовал волнение, услышав мамины слова. Он всегда с нетерпением ждал поездки в Калькутту. Надо сказать, что семья Рошана жила в большом старинном городе Пуне на западе Индии, а на востоке в Калькутте – культурном сердце Индии, их с нетерпением ждали бабушка и дедушка по материнской линии. Каждый год в ноябре во время школьных зимних каникул туда ездила вся семья Паранджапе. Это далёкое путешествие через всю страну.

К радости Рошана, там будут ещё и двоюродные братья Сурадеп и Судакшина. Рошан всегда с нетерпением ждал этих поездок, чтобы встретиться со своими родными, погулять по бурлящей и манящей Калькутте и насладиться изумительными бенгальскими лакомствами.

Следующие несколько дней прошли в водовороте последних школьных экзаменов и сборах в дорогу. Наконец, одним прекрасным вечером, когда всё было выполнено, а дом убран и заперт, они сели на поезд, долго ехали и поздним вечером сошли в Калькутте на станции Ховрах, где рядом с озером Дейкерия стоял дом бабушки и дедушки.

Проснувшись утром, Рошан сначала услышал, а потом увидел, как домашняя прислуга, под командованием тёти Ниланджаны и бабушки, хлопотала на кухне, готовя горы еды на всю семью. Рошан был известным сладкоежкой, у него потекли слюни при виде пропитанных сахарным сиропом шариков расагуллы, шелковистых сандеш, тающих во рту золотисто-коричневых чом-чом и охлажденного мишти дой*. Казалось, еды готовят столько, что можно будет накормить стадо голодных слонов.

Но сладости… их откладывали назавтра. А что если Сурадеп и Судакшина съедят всё, и ему не достанется? Придётся принять меры. И у мальчика созрел план.

Весь день Рошан с двоюродными братьями, отцом, тетей Ниланджаной и её мужем гуляли по Калькутте. Они посетили Сайенс Сити, Дакшинешвар, Кали Бари, Мемориал Виктории, Зоопарк и Парк-стрит. Когда усталые вернулись домой, был уже поздний вечер.

По возвращении Рошан принял ванну и немного отдохнул. Когда все собрались на ужин и мальчик увидел стол, заставленный едой, он понял, что может сейчас набросится на еду, и тогда места для сладостей у него не останется. Рошан решил отказаться от ужина, сославшись на то, что у него нет аппетита. Все члены семьи стали наперебой выражать ему своё сочувствие, и это было именно то, на что он надеялся.

– Бедный мальчик, должно быть, ты перегрелся на солнце, – пожалела его тётя. – Прими парацетамол.

Рошан кивнул, стараясь выглядеть как можно более убедительным.

– Голова болит?

– Нет, нет, не голова. Не болит. Хотя, вроде …ну, вроде ... немного болит. Чуть-чуть.

Все забеспокоились. Только папа Рошана удивлённо поднял брови.

– У тебя же не было никаких проблем в обед. Ты жадно ел парата муглай и куриные отбивные так, что можно было подумать, будто мы морим тебя голодом в Пуне, – заметил он.

Рошан понял, что ему всё же надо немного поесть, чтобы успокоить папу и маму.

– Ладно, я перекушу что-нибудь, – сказал он.

Съев только горстку риса c гугни, он отправился спать, забравшись на верх двухъярусной кровати. Глядя в потолок, он всеми силами боролся со сном и думал о сладостях, которые ждали его на кухне.

Шум телевизора с очередным бенгальским сериалом и голоса членов семьи, которые любили вести бесконечные споры о политике, становились всё тише и тише. Рошан лежал в постели, отчаянно сражаясь со сном. Наконец, все отправились спать, и наступила долгожданная тишина.

"Пора!" – решил мальчик.

Картинки соблазнительных лакомств стояли перед глазами и придавали ему решимости, а сам план был слишком заманчивым, чтобы от него отказаться.

Рошан осторожно спустился с кровати вниз. Сначала, к своему удивлению он не мог разглядеть ничего. Должно быть, от страха темнота казалась более густой, чем обычно. Рошан потёр глаза, подождал немного, решая, что делать дальше. Казалось, прошла целая вечность, прежде он смог, наконец, различать силуэты предметов. Раздался храп Сурадепа, и он, решив, что надо действовать сейчас или никогда, двинулся вперёд.

Рошан хорошо представлял себе, где находится кухня, и как туда идти из спальни. Сладкоежка знал, что все кастрюли с приготовленными сладостями ставили в холодильник. Дюйм за дюймом он перемещался от двери комнаты к кухне и, наконец, добрался до холодильника. Стараясь не греметь крышками, Рошан открывал кастрюли с лакомствами и, хватая руками, жадно поглощал всё подряд до тех пор, пока не почувствовал, что ещё мгновение, и он лопнет. Надо было возвращаться в спальню.

Темнота немного развеялась, но Рошан по-прежнему почти ничего не видел. Он встал на четвереньки и пополз по коридору. Больно ударился головой о дверь спальни и прикусил губу, чтобы не заплакать. Потом с трудом, превозмогая боль, очень медленно забрался обратно на кровать.

 

Утром Рошан проснулся от громких криков, доносившихся из кухни. Он подошёл на цыпочках к приоткрытой двери кухни и осторожно заглянул туда. У стола стоял сонный Сурадеп. Бабушка открывала кастрюлю за кастрюлей.

Тётя Ниланджана подозрительно рассматривала одну из кастрюль, как будто искала преступника на её дне.

– Что такое?.. Ничего не понимаю! – возмущалась тётя.

– Так много расагулла съедено! – удивлялась мама Рошана.

– Даже сандеш и чом-чом умяли! Хотела бы я знать, кто это сделал? – воскликнула бабушка и строго посмотрела на Сурадепа. – Таким обжорой можешь быть только ты!

Тётя Ниладжана поняла брови, но промолчала.

– Я не ел, честное слово, я спал, – обиделся Сурадеп.

Рошан был в восторге. Он решил, как ни в чём не бывало, пойти в ванную, чтобы почистить зубы. Но мама вдруг заметила сына у приоткрытой двери.

– Сынок, иди-ка сюда, – позвала она его. – Ниланджанади, посмотри на нашего Рошана!

Тётя и все остальные обернулись к Рошану и, как по сигналу, начали хохотать. Рошан не мог понять, почему на него так смотрят. Почему смеются?

– Дружок, я хотела бы знать, сколько расагулл и сондешей ты съел этой ночью?

Голос тёти звучал мягко, почти ласково, но каждый звук она выговаривала очень чётко.

– Я ничего не ел! Правда! Это Сурадеп съел всё! – стал оправдываться Рошан.

В ответ раздался взрыв смеха.

– Ну и ну! "Сурадеп съел", – передразнила внука бабушка.

А мама взяла Рошана за плечо и под раскаты смеха потащила в ванную.

– Посмотри-ка на себя в зеркало!

В зеркале Рошан не узнал себя. На него смотрел не мальчик, а глупая обезьяна, перепачканная сладостями – вот кто там был! Его лицо и руки были запачканы сладостями, и даже рубашка покрылась цветными пятнами. Ночью в спешке он и не подумал, да и не смог бы, не потревожив никого, умыть лицо и руки. Рошан был готов умереть от стыда ещё и от того, что обвинил двоюродного брата.

Сняв с Рошана грязную рубашку, мама ушла за чистой, оставив сына в ванной умываться, приводить себя в порядок. О завтраке Рошан не мог даже думать. Мальчишка объелся, и "сладкая бенгальская феерия" спорила с желудком.

В ванной Рошан оставался так долго, как только мог, и вышел оттуда нескоро. Но выйдя из неё, он всё же не жалел о том, что сделал, ведь расагуллы и другие лакомства, приготовленные его родными, были такими вкусными! Поедание сладостей – долг каждого индийского ребёнка, и Рошан его выполнил.

– В том, что случилось, есть и положительный момент, – заметил папа, похлопывая Рошана по плечу и смущая его. – По крайней мере, теперь ты знаешь, сынок, каково это, когда слон "пукает".

 

* – расагуллы, Мишти Дой, чом-чом, сандеш – бенгальские сладости.