Сказка о настоящей царевне

 Анжелика Стынка

Сказка

В одном дремучем лесу жила-была семья дровосека: мать, отец и два сына. Жили они в старой хижине: на новый дом не хватало брёвен. Семья еле-еле сводила концы с концами, несмотря на то, что дровосек с раннего утра и до позднего вечера рубил лес.
И вот однажды, зимним утром, когда только-только забрезжил дымкой рассвет, дровосек достал с полки кусок хлеба, взял острый топор, надел валенки, застегнул тулуп, натянул шапку-ушанку и вышел на крыльцо.
И вдруг увидел у самого крыльца детскую люльку. В люльке, закутанный в тёплое одеяло, тихо лежал младенец.
— Мать, иди сюда, — позвал дровосек жену. — Смотри: нам подбросили малыша.
— Ой, горе-то какое, — запричитала жена дровосека. — Чем же мы ребёнка кормить будем?! На нас самих хлеба не хватает.
Женщина горько заплакала, а младенец в люльке, услышав женский голос, загугукал.
— Наверное, кушать хочет, — сказал дровосек. — Ступай, жена, подои корову, накорми ребёнка. А меня работа заждалась… Жена дровосека вытерла слёзы и унесла ребёнка в избу.
В лесу дровосек стучал топором и думу горькую думал. В семье ещё один рот прибавился, а впереди зима лютая, снежная. Что делать? Как быть? Чем детей кормить? В хлеву корова тощая. Лес на городской рынок не отвезти: старая кляча намедни сдохла. В погребе картошки аккурат на два месяца…
Так размышлял дровосек до самого тёмного вечера и стал уже домой собираться. Только перекинул топор через плечо, как перед ним, выскочив из дупла только что поваленного дерева, появился гном.
— Тьфу, напугал ты меня! Будто привидение из-под земли вынырнул!
Гном в ответ только хитро улыбнулся.
— Ты ребёнка к моему дому принес? — строго спросил дровосек у гнома.
— Я.
— Разве, спасая тебя от неминуемой смерти, мог я подумать, что ты так меня отблагодаришь! — закричал дровосек.
— Не кричи… И не размахивай так топором — белок пугаешь, — гном насупился, шляпку по самые брови натянул, к дровосеку спиной развернулся.
— Ах, я белок пугаю! А когда по простоте душевной я тебя, горемыку, из болота тянул и не думал, на кого жена с детьми останутся, кто мне тогда говорил: «Тяни, мил человек, тяни, я тебе счастье дам»? Это твоё счастье, гном-обманщик?!
— Что счастье, а что несчастье, никто не ведает до поры до времени, — сказал в ответ гном и был таков.
Вернулся дровосек домой, а там ждала его радостная жена. Только он валенки у порога скинул, жена принялась торопливо рассказывать:
— Корова наша сегодня столько молока дала, что хватило и на кашу, и на сметану, и на закваску к сыру. Чудеса, да и только! А ближе к вечеру конь ко двору прибился — красивый, не то что наша прежняя кляча. Детишки коня сразу полюбили, сами в сарай отвели. А младенец девочкой оказался. Дочь есть у нас теперь, отец. Назовём-ка её Алёнкой…
С той поры прошло ровно шестнадцать лет. Дровосек и его жена состарились. В лес с топорами теперь их сыновья ходили: отец расхворался, а у них вдвоем работа быстро спорилась. По хозяйству Алёнка оставалась, а мать старенькая в помощницах у неё по дому была.
Прежде мать девочку берегла, от тяжкого груда огораживала да всё царевной своей звала. И не знала девочка, что подкидыш она, и не догадывалась о том — росла в любви и ласке. Как время пришло, основная забота о доме на её плечи легла, но девушка не унывала, ведь другой жизни она не видела и о другой доле не мечтала.
И всё бы хорошо, да вот только тревожится сердце её за больного отца. С каждым днём ему становится всё хуже и хуже. Хворь лютая совсем его одолела — душил его кашель. Вот-вот помрёт старик.
И вот накануне Рождества приснился Алёнке удивительный сон. Будто идёт она по лесной тропе, землянику собирает. Вдруг видит: впереди дворец старинный, с куполами золотыми да башенками хрустальными. Откуда взялся в лесу дворец красивый? Из-под земли вырос, что ли?
Открыла девушка крепкие дворцовые ворота и прошла в хоромы царские, в палаты белокаменные. Красота кругом — глаз не отвести. И картины на стенах висят — портреты людей богатых в невиданных роскошных одеждах.
И так хорошо портреты написаны, что люди на них — как живые.
Долго бродила Алёнка по дворцу, из залы в залу переходила, картины разглядывала, пока не увидела на стене резную раму, в которой был чистый белый холст. Словно художник хотел, да не успел чей-то портрет написать. Или написал, да забыл повесить.
Пока Алёнка, удивляясь, пустой холст разглядывала, на нём стали вдруг какие-то слова проявляться. А Алёнка грамотная была: матушка её писать да читать выучила. Принялась она читать, да только письмена очень уж неразборчивы были, будто кем-то на скорую руку оставлены. С трудом сумела прочитать девушка только отдельные слова: «Есть в дремучем лесу трава редкая, волшебная… Трава спрятана надёжно — сыскать её нелегко… Только отвар из этой травы поможет отцу твоему… »
И тут Алёнка проснулась. И сразу же к матери кинулась.
— Матушка, — позвала она, — проснись, матушка! Мне сон привиделся. В том сне было сказано, как батюшку от хвори спасти. Думаю, вещий сон приснился мне к Рождеству.
— Что же приснилось тебе, царевна моя?
— В лес я должна пойти, там траву волшебную найти. А как найду траву, сварю из неё отвар да напою тем отваром отца. И поправится батюшка.
— В лес я тебя не пущу, — ответила ей матушка. — Ты посмотри, сколько снега намело. Утонешь в сугробах, замёрзнешь в лесу. Вот сойдёт снег, тогда чудесную травку и поищешь.
— Помрёт батюшка до весны… — грустно сказала Алёнка.
— Не пущу тебя в лес, и не просись! — прикрикнула матушка. А для пущей убедительности валенки Алёнкины спрятала к себе под подушку. — Ступай на печь, доченька, погрей бока, — сказал старушка дочери. — Что ты на ноги вскочила ни свет ни заря? Петухи в сарае — и те ещё не проснулись.
— Хорошо, матушка, — согласилась Алёнка и на печь залезла.
А с печи она следила за матерью, ждала, пока та уснёт. А как только услыхала, что матушка сопит да кряхтит во сне, осторожно с печи слезла, аккуратно из-под подушки валенки вытащила, отцовский волчий тулуп на себя надела да из дома вышла.
На дворе — темень непроглядная, в лесу снега намело по колени, но разглядела Алёнка меж сугробов тропинку узкую. «Наверное, зверь какой-то тропинку протоптал», — подумала Алёнка и пошла по ней. Идёт Алёнка лесом, звёзды путь ей с неба освещают: зимой ночь из лесу не торопится уходить.
Справа ухнула сова, слева треснула ветка, деревья вдали лесными дỳхами показались, но не испугалась Алёнка, в обратный путь не повернула, а всё дальше в лес пробиралась — верила, что в снежном дремучем лесу траву нужную для батюшки найдёт.
Вот уже ночь отступила, зимнее солнце на небо взобралось, а травы всё не видать, один снег кругом лежит. Вот и коварный мороз в валенки пробрался, а руки Алёнкины давно уже окоченели. «Права была матушка, — подумала Алёнка, — не найти мне травы зимой».
И решила она обратно домой вернуться. Да не тут-то было. Исчезла тропа узкая. Нет её, словно и не было никогда. Кругом лишь деревья могучие да кустарники густые. Поняла Алёнка, что заблудилась в лесу. Села под ёлку и горько заплакала.
Капали слёзы горючие прямо на снег, и от слёз образовалась в снегу маленькая проталинка, а из проталинки зелёная травка к солнышку потянулась. Увидела это Алёнка, обрадовалась очень — догадалась, что волшебная эта трава. Сорвала её, в глубокий карман тулупа спрятала, поднялась и пошла куда глаза глядят.
Долго шла Алёнка, а родной дом всё не показывался, замёрзла девушка совсем, присела у сугроба — да и уснула.
И приснился Алёнке другой чудный сон: будто нашли её в снегу гномы, положили на санки и повезли в своё царство. А царство гномов от глаз людских под землёй надёжно спрятано. Никто в него ещё опасть не мог, потому что под землю без слов волшебных ни за что не пройти.
Гномы у дупла какого-то дерева слова заветные сказали, и сразу появилась перед ними дорога, ведущая прямо под землю.
Под землёй, в царстве гномов, тоже снег лежал, только был он не такой, как на земле, не белый, а золотой. Вот везут гномы сани с Алёнкой по золотому снегу и между собой такой разговор ведут:
— Нельзя было ей сон показывать, чуть не погубили мы Алёнку, — сказал один гном.
— Кто же знал, что она весны не дождётся да в зимний лес отправится? — откликнулся другой гном.
— Это ты виноват! — встрял в разговор третий и толкнул самого большого гнома в плечо.
— Почему я?! — возмутился самый большой гном. — Как что-то ужасное на земле случается, так сразу я виноват. А кто шестнадцать лет назад царевну спас? Можно сказать, из рук самой колдуньи выхватил!
— Да, это правда, ты тогда храбрецом себя показал, — согласился первый гном.
Покряхтел большой гном, вытер пот со лба. Тяжело было гномам Алёнку на санях везти. Решили они передохнуть. На золотой снег присели и разговор продолжили:
— Я царевну так надёжно упрятал тогда, в такой хорошей семье, — начал хвастать большой гном.
Но его перебили два других гнома. Они хором закричали:
— Ты лучше писать научился бы! Из-за тебя царевна в лесу чуть не замёрзла! Послание он ей, видите ли, оставил. Твоё послание — курам на смех!
От шума очнулась Алёнка, открыла глаза и поняла, что не спит она вовсе, а в сказочную Страну Гномов попала. Только из разговоров гномов не поняла ничего. О какой колдунье они говорили? И о какой царевне? Она — дочь дровосека, и ей надо домой. Дома матушка волнуется, братцы, наверное, уже весь лес исходили в поисках сестры, а батюшка от кашля задыхается — ему трава волшебная срочно нужна. Как вспомнила Алёнка про батюшку больного, так с саней быстро на ноги вскочила и сказала гномам:
— Спасибо, гномы, что спасли меня, а теперь мне домой пора.
— Конечно, пора, — хором закричали гномы в ответ. — Время пришло. Шестнадцать лет тебе уже исполнилось, значит, с колдуньей справишься, царство своё расколдуешь, царя с царицей из заточения на волю выпустишь.
— Вы меня перепутали с кем-то , — возразила девушка гномам. — Я — дочь дровосека, Алёнка, и родители мои вовсе не в заточении, но горюют очень: не послушалась я матушку, пошла в лес без разрешения да заблудилась.
— Все так, да не так, — ответили гномы. — Сейчас мы перед тобой Книгу Судеб раскроем, и ты прошлое увидишь. А как увидишь — так сама все поймешь.
Раскрыли гномы перед Алёнкой Книгу Судеб, и разглядела она словно сквозь туман прошлое…
За семью морями, за семью лесами было одно красивое царство-государство. Такое красивое и счастливое, что злая колдунья позавидовала чужому счастью и решила стереть царство с лица земли.
Только вот сил у неё на это не хватило или опыта колдовского, кто знает. Она задувала царство ветрами, разрывала его ураганами, заметала снегами, а оно стоит себе да стоит. Рассвирепела тогда колдунья и зло страшнее страшного задумала.
При помощи колдовской силы проникла она во дворец — пробралась тёмной ночью, когда спали во дворце крепким сном царь, царица, их придворные и стража. Стража, конечно, не должна была спать, но в государстве том отродясь не водилось разбойников, поэтому стража тоже уснула.
Ходит колдунья медленно по спящему дворцу и спокойно зло творит, слова страшные говорит:
«Онемей навсегда, счастливое царство! Вам, царь да царица, приготовила я темницу особую, откуда не выйди, не выбраться. Станете вы портретами в палатах своих белокаменных, а чтобы не скучно вам было, превращу в портреты и придворных ваших, и дочь вашу единственную. Ха-ха-ха!»
Но тут увидела колдунья, что нет царевны во дворце! Исчезла она. Схватилась колдунья за космы свои седые да закричала криком вороньим. Не полное колдовство получилось у неё! А про неполное колдовство во всех волшебных книгах давно написано, что обратимо оно, что можно снять злые чары. А колдунья-то старалась, плевалась ядовитой слюной налево да направо!..
Поняла колдунья, что осталась с носом. Не найти ей никогда царевну! А это значит, что когда девочке исполнится шестнадцать лет, сможет она колдовство с царства снять при помощи специальной волшебной травы.
«Да-да, есть нужная трава на свете. Но всё равно по-моему выйдет! — решила колдунья. — Вот я сейчас травушку волшебную так спрячу, такое заклятие на неё наложу, что никто её сыскать не сможет, даже гномы, ни то что царевна!»
И спрятала колдунья траву в самом дремучем лесу, закопала её глубоко под землю…
— А ты нашла траву! — сказали гномы хором и закрыли Книгу Судеб. И прошлое исчезло.
— Так я — царевна? — спросила грустно Алёнка.
— Царевна, самая настоящая! — радостно ответили гномы.
— И вы, гномы, меня от колдуньи спасли?
— Спасли! И в семье дровосека спрятали.
— Значит, моя матушка и не матушка мне вовсе? — ужаснулась Алёнка.
 — Нет, не матушка, — ответили гномы.
Села тогда Алёнка на золотой снег и горько расплакалась.
Расстроились гномы. Ничего понять не могут. Отчего царевна плачет? Её дворец белокаменный ждёт, палаты золотые, придворные ласковые, царь с царицей любящие, а она — плачет! Что тут плакать?! Нужно царство своё скорее расколдовывать, да жить в нём поживать, вовек горя не знать.

— Я домой хочу, — сквозь слёзы сказала Алёнка гномам. — У меня батюшка больной, вот-вот помрёт. Если я травы не принесу, не доживёт он до весны.
— А как же заколдованное царство? — спросили удивленные гномы у заплаканной царевны.
— Гномики, пожалуйста, — взмолилась Алёнка, — расколдуйте царство сами. — Вот вам трава волшебная!
Алёнка достала из кармана пучок травы, разделила его на две равные половинки и одну протянула гномам.
— А как же царь с царицей? — спросили гномы у царевны. — Что мы им-то скажем, когда колдовство исчезнет?
— Скажите царю с царицей, что я к ним в гости приду. А теперь мне торопиться следует: заждались меня дома.
Проснулась Алёнка на чистом белом снегу в дремучем лесу. Кругом деревья могучие, кустарники густые, на ветке дерева сова ухает, под елкой белка орешки собирает. Вспомнила Алёнка про сон свой странный, про гномов, про снег золотой да про траву волшебную. Руку в карман опустила — проверила, на месте ли лекарство для батюшки. Травка лежала на дне кармана, только Алёнке показалось, что будто её меньше вдруг стало. «Это ничего, — решила девушка, — травка волшебная, сильная, поможет всё равно».
Только подумала так Алёнка, как перед глазами её тропинка показалась — та самая, что в дремучий лес её завела. Обрадовалась девушка, в обратный путь отправилась. И не расслышала, как позади неё гномы шушукались:
— Жаль, хорошая царевна из Алёнки вышла бы, настоящая, — проговорил один.
— И что же мы всё-таки царю да царице скажем? — спросил озабоченно другой.
— Ой, что-нибудь придумаем, ведь не впервой, — решил большой гном и надвинул шляпу по самые уши.
А когда гномы шапки свои волшебные по самые уши натягивают, это значит, что они что-то важное задумали…
За семью морями, за семью лесами в красивом царстве-государстве проснулись поутру царь, царица, придворные, стража и младенец в люльке.
Царица потянулась на кровати и сказала:
— Ах, как долго я спала, словно с вечера до утра много лет прошло!
А царь ответил царице:
— Мне приснился этой ночью сон удивительный. Заточила будто меня злая колдунья в портрет да на стену его повесила.
— И чего только во сне не бывает, — задумчиво произнесла царица, медленно встала с пуховой перины и подошла к люльке.
А там младенец лежит, ручками игрушки красивые перебирает.
— Ой, — воскликнула испуганно царица, — царевна-то за ночь исхудала как!
— Мамки, няньки, — закричал встревоженно царь, — несите скорей парного молока, царевну кормить пора!
Тем временем за пологом царской кровати беззвучно захихикали невидимые гномы. Опять их проделка удалась и незамеченной осталась. И ведь какая проделка: и в счастливом царстве-государстве мир и покой, и Алёнка рада была батюшку излечить, а царевной быть разве что для семьи дровосеков.
И в Книге Судеб новая строчка вполне удачно вписалась — пусть даже и немного неразборчивым почерком…