Непослушная история

– Ты почему такая непослушная? – спросила меня бабушка.
– Это я непослушная? – изумилась я. – Это ты непослушная! Сколько раз тебе говорила, что хочу на обед торт-мороженое, и колу вместо твоего компота, а ты ни разу мне не дала! Всё супы да котлеты! Видеть их уже не могу! И новых мультиков из города не привезла. Зачем тогда, спрашивается, ездила?
Бабушка ничего не ответила. Только вздохнула и на кухню ушла.
У бабушки скучно. Папа с мамой привезли меня сюда, а сами на юг засобирались. К морю, загорать и купаться. Без меня! И бабушка туда же – поддерживает их. – Поезжайте, – сказала, – отдохните. А Ксюша здесь побудет. Мне как раз помощница нужна.
– Не буду я тебе помогать! – крикнула я гневно и топнула ногой.
– Ты как с бабушкой разговариваешь? – возмутился папа. – Тебя, что, выпороть?
Папа только грозится, он меня ни разу даже не шлёпнул, не то чтобы выпорол. Но я на всякий случай подальше отошла. Мало ли что.
– Нет, нам нужно не столько от работы, сколько от тебя отдохнуть, – вздохнула мама.
– Целый год мучились, – добавил папа. – Горе, а не ребенок. Ксюша-непослуша, одним словом.
– Не отпущу вас одних, так и знайте! Всё равно с собой возьмете! – крикнула я издали.
А сама подумала, если по-хорошему с собой взять не согласятся, в чемодан залезу, спрячусь, а всё равно с ними к морю поеду. Только не успела я в чемодан залезть, потому что папа с мамой очень рано встали, и на вокзал улизнули, пока я спала. Вот такие у меня родители! При этом ещё удивляются, в кого я такая непослушная? Ксюшой-непослушой называют. А меня кто слушает?
Полезла я с горя на чердак. Спрячусь, думаю, и до приезда родителей там просижу. Ни есть, ни пить не буду. Может быть, даже умру. Узнают тогда, как меня у бабушки оставлять! На чердаке было сонно и тихо. И ничего интересного, только трава разная, в пучки связанная, сохнет. Я сразу о своем решении забыла и назад по лестнице спустилась. Любопытно стало, зачем это бабушке столько разной травы понадобилось.
Оказалось, что моя бабушка собирала и сушила лечебные травы. По субботам и воскресеньям в соседнее село ездила, где продавала их на рынке, а в другие дни к ней соседи и знакомые за травами и травяными настоями домой приходили. Обычно по вечерам. Я сидела за столом, слушала, как она о травах рассказывает, объясняет, как и что заваривать, как пить лечебные настои и чаи, и удивлялась, откуда только она всё знает?
– Да нет, куда мне всё знать, – улыбнулась бабушка. – Трав на свете столько, что и не сосчитать. И каждая лечебными свойствами обладает. Мало чего я знаю. Эрайя, та куда больше меня знает, но, думаю, и ей не все травы известны.
– Кто такая Эрайя? – спросила я.
– Этого я и сама толком не знаю. Да и никто не знает, хотя живет она у нас в деревне с незапамятных времен. Зато она всё про всех знает.
– Колдунья, что ли? – удивилась я.
– Можно и так сказать – ответила бабушка. – У неё в саду столько диковинок, столько растений, каких я нигде больше не видывала, о каких никогда и не слышала… Ладно уж, если будешь хорошо себя вести, как пойду к ней запасы свои пополнять, возьму и тебя. Познакомишься.
– Очень надо! – фыркнула я. Но к Эрайе всё-таки пошла.
Свой первый визит я отлично запомнила. Только что была длинная пыльная улица, изнывающая от летнейжары, и вдруг мы оказались в прохладном и очень зелёном месте. Выложенная камнем дорожка вела к маленькому домику, над которым простирало свои длинные ветки огромное платановое дерево. Небольшая лужайка перед домом заросла цветами и травами. Дальше виднелись то ли яблони, то ли груши, среди которых стояла маленькая старушка с корзинкой в руках и снимала с дерева большие красные плоды.
– Побудь здесь, – сказала тихо бабушка, оставляя меня на скамейке у калитки. – Поиграй со своим медвежонком, или вон, с котиком, пока я с Эрайей поговорю. – Не хочу я с котом играть! – закричала я. – Я яблоко хочу!
Эрайя повернула голову и посмотрела в нашу сторону.
– Здесь нельзя кричать, – рассердилась бабушка. – Травы любят покой и тишину. От крика они теряют свои лечебные свойства. Когда травы расстроены, их и собирать нельзя. Сиди тихо, а то за калиткой дожидаться будешь.
И заспешила по длинной дорожке к старушке.
– Никто меня не слушает, никто для меня ничего не делает! – сказала я и шлёпнула своего медвежонка. Я его всегда шлёпаю, когда сержусь. Не шлёпнешь же маму. Или, тем более, папу…
Мне показалось, что медвежонок в ответ недовольно заурчал. Ясное дело, показалось, – разве игрушки умеют разговаривать? Ну, не считая тех, у кого внутри разные пищалки-бормоталки…
– Ладно, – решила я, – пока бабушка занята, давай-ка, в дом зайдем, посмотрим, что там внутри.
У входа на коврике лежал серый толстущий кот. Он как будто спал, но стоило мне приблизиться к крылечку с двумя вытертыми каменными ступеньками, как он поднял голову, открыл синие глаза и тихо произнес:
– Посторонним вход воспрещён.
От удивления я выронила медведя, и отступила назад.
– Ты умеешь разговаривать? – прошептала я, потеряв от удивления голос. Кот не удостоил меня ответом, и снова закрыл глаза. Я рассердилась. Ах ты, серый! А я тебя сейчас за хвост! Но только я протянула к коту руку, как он быстро вскочил, подбежал к моему медвежонку, прошептал ему что-то на ухо, и быстро скрылся в кустах. После чего мой медвежонок вдруг поднялся на задние лапы и поковылял следом за котом! От такого я дар речи потеряла! Но тут же опомнилась. Этого ещё не хватало – уводить мою игрушку!
– Сейчас же вернись! – закричала я вслед медвежонку. Но того уже и след простыл. Сколько я не смотрела в кустах, найти его так и не смогла.
– Бабушка! – позвала я.
Но ни бабушки, ни Эрайи под яблоней-грушей уже не было. Я огляделась. Так и есть, у меня неприятности, а они далеко в глубь сада ушли, беседуют, травки всякие рассматривают. И это в то время когда мне так нужна помощь! Я решительно направилась к бабушке, прямиком через ромашковую поляну. «Нас нельзя топтать, – заволновались, шелестели ромашки. – Мы лечебные».
– Да хоть какие! Некогда мне вас обходить! – рассердилась я, но не успела дальше и шагу ступить, как внезапно на моем пути вырос высокий куст шиповника, и преградил дорогу. Пока я его обходила, бабушка и Эрайя ушли в другой конец сада и стояли теперь у больших розовых кустов. Я побежала туда, но ноги мои запутались в плюще, который стал быстро-быстро заплетать тропинку прямо передо мной, и пришлось долго выпутываться из его длинных плетей.
– Ну, что, понравилось тебе в моем саду? – спросила Эрайя.
Я и не заметила, как они с бабушкой рядом оказались. Я нахмурилась.
– Ни чуточки! Что это за сад такой, где коты разговаривают, где у человека игрушки пропадают, шиповник колется, а плющ ноги заплетает? – возмущенно спросила я.
Я видела, что бабушке стыдно за меня, но ничего не могла с собой поделать. Только ещё больше рассердилась. Разве я виновата, что я такая? Надо было лучше воспитывать! Сначала сами не воспитывают, как следует, а потом удивляются, откуда берутся непослушные дети!

Эрайя взяла меня за руку и повела вглубь сада. Деревья становились всё выше, кусты гуще, вокруг становилось всё темнее и темнее. Куда это она меня ведет? Надо же, какой огромный сад, прямо лес, а не сад! И долго ли ещё нам идти? Только хотела я Эрайю об этом спросить, как она сама остановилась. Перед входом в какую-то пещеру.
– Зайди в грот и кричи, – произнесла Эрайя. – В нём можно кричать сколько угодно. В гроте живет эхо, оно очень любит, когда кричат.
Интересно, что ещё за эхо такое живет в этой дыре?
Я заглянула внутрь и крикнула:
– Эй ты, глупое-глупое-глупое эхо!
– Ты глупая-глупая-глупая! – тут же радостно откликнулось эхо.
– Слышишь, что ответило тебе эхо? – спросила Эрайя.
– Само оно глупое, – надулась я.
– Есть такая поговорка: как аукнется, так и откликнется, – сказала Эрайя, внимательно посмотрев на меня. – По дороге домой подумай о том, что это значит.

О том, что мой мишка пропал, я снова вспомнила только за воротами. И тут же сообщила об этом бабушке. Она ничуть не удивилась тому, что медвежонок сбежал.
– Ты плохо с ним обращалась, – сказала она. – Вот он и ушёл.
– А я хочу, чтобы он вернулся, – рассердилась я. – Ещё чего надумал, убежать от меня! Найду его, задам хорошую трепку. Давай быстро вернемся, заберём его домой.
Но бабушка возвращаться отказалась.
– Туда уже нельзя вернуться, – сказала она.
– Как это нельзя? Мы отошли-то совсем недалеко! – я потянула её за руку. – Давай вернёмся поскорее! Медвежонок, наверное, уже и сам ищет меня!
– Не думаю. Сад Эрайи – лучшее место на земле для медвежат, сбежавших от плохих хозяек. И не только для медвежат. Я бы и сама бы с удовольствием пожила в нём, – мечтательно произнесла бабушка.
– Это для тебя может быть и лучшее место, но не для медвежонка! Я вернусь и заберу его! – топнула я ногой.
Но бабушка продолжала идти вперед, не обращая внимания на то, что я остановилась посреди дороги. Тогда я начала громко плакать.
- Мы постараемся забрать его в следующий раз, если, конечно, он захочет вернуться к такой капризной хозяйке, – сказала бабушка, беря меня за руку. Я вырвала руку.
– Никуда не пойду! С места не сдвинусь, пока мне не вернут моего медведя!
– Ну, что ж, оставайся на дороге, – нахмурилась бабушка и пошла дальше. – Ты мне больше не нужна.
Ну, вот. Папе с мамой я не нужна, уехали без меня. А теперь и бабушка от меня хочет избавиться. Почему, почему я такая несчастная и никому не нужная? Тут я неожиданно вспомнила слова Эрайи: как аукнется, так и откликнется. Она сказала, чтобы я хорошенько подумала над ними. Я повесила голову и поплелась по дороге вслед за бабушкой. Если говорить правду, бабушка была права, – не очень-то я хорошо обращалась с Мишуткой. Хотя он всегда был моим самым верным другом. Терпеливо выслушивал мои жалобы. Охранял меня ночью. Когда мне было холодно, согревал. А я, что ни день, задавала ему трепку. Бросала его, где попало. Однажды, когда я оставила его на ночь во дворе, пошел дождь, и Мишка насквозь промок. Мама повесила его сушиться, прищепив прищепками за ушки. Наверное, ему было больно. Наверное, ему было обидно, что его забыли, и он провел ночь под проливным дождём. С него капала вода, и казалось, что медвежонок плачет. Я тоже чуть не заплакала, – сейчас мне было жалко моего медвежонка. Я твердо решила, что если он отыщется, я буду обращаться с ним ласково и бережно. Как аукнется, так и откликнется, сказала Эрайя. Кажется, я начинала понимать, что это значит.

За обедом опять был суп, а на второе котлета. Я не любила суп, но подумала вдруг, что бабушка каждый день встает очень рано и принимается за дела. Она убирает в доме, готовит и завтрак и обед, и ужин, моет посуду. Стирает и гладит мои вещи, и делает всё, чтобы мне было хорошо. И не только мне, она помогает очень многим людям вокруг. Все любят её за это, все благодарят. Кроме меня.
– Спасибо, бабушка, – сказала я. – Было очень вкусно.
Бабушка очень удивилась, что я не стала просить на обед торт-мороженое или кока-колу. Но еще больше она удивилась, когда я собрала со стола грязную посуду и начала её мыть.
– Ты хорошо себя чувствуешь, Ксюша? – озабоченно спросила она.
– Хорошо, бабушка, – ответила я. – Вот домою посуду, и будет полный порядок.
Когда я закончила, она вытащила из холодильника маленький тортик.
– Ну, раз у нас в доме все в порядке, давай-ка, полакомимся десертом.
– А потом давай пойдем к Эрайе, заберем медвежонка, – попросила я.
– Этого я не могу сделать, пока не кончаться травы, которые она мне дала, – вздохнула бабушка. – Ты уж потерпи без своего медвежонка.
Легко сказать «потерпи»! Грустно мне и одиноко было без моего верного друга. Мне его в мой день рождения подарили. В тот самый день, когда я родилась. С тех пор мы никогда не расставались надолго. Я испугалась, а вдруг я его больше никогда не увижу? И тут же дала себе слово, что если мой медвежонок найдется, я никогда больше не буду его обижать. Он такой добрый, такой терпеливый и ласковый… Как я могла так плохо с ним обращаться? Я едва не заплакала от горя.

В следующий раз мы отправились к Эрайе дней через десять.
На этот раз бабушка не стала заводить меня во двор, а усадила на улице, на маленькую скамейку у самой калитки.
– Подожди меня здесь, – попросила она. – Я вернусь быстро.
Ясно было, она боялась, что я снова буду топтать лечебные цветы и травы. Что я буду кричать. Но я совсем не собиралась этого делать, Эрайя столько сил потратила, чтобы их вырастить. И потом они такие красивые, разве можно портить такую красоту? Калитка заскрипела и приоткрылась, словно приглашая меня войти. И я тихонько проскользнула в сад. Прямо передо мной на каменной дорожке нежился на солнце огромный дождевой червяк. Я осторожно взяла его и положила в зелёную травку. Чтобы кто-нибудь на него случайно не наступил. Ведь не у всех такие зоркие глаза как у меня. Бабушка тем временем уже поднялась на крылечко и стучала в дверь. Как только она скрылась в доме, из-под розового куста вылез кот, держа в лапах чашку спелой малины. Никогда раньше не приходилось мне видеть такой – ягоды как у крупной клубники.
– Угощайся, – произнес кот, протягивая чашку.
– Спасибо, – ответила я. На этот раз я даже не удивилась тому, что кот говорящий.
– Спасибо, – сказала я ещё раз, попробовав первую малинку. – В жизни не ела ничего вкуснее! Не малина, а мёд, просто тает во рту.
– Ешь на здоровье, – мяукнул кот и исчез также быстро, как и появился. Я так и не успела спросить его, где же мне искать моего медвежонка.
Потом, откуда ни возьмись, налетела стая огромных разноцветных бабочек. Они закружились вокруг меня в весёлом хороводе. Касались моего лица, шеи, ушей своими нежными крылышками и смеялись. Мне было щекотно, и я тоже начала смеяться. Бабочки поднялись выше, и полетели над дорожкой, ведущей в глубь сада. Я побежала вслед за ними и замахала руками, – почему-то мне казалось, что ещё немного, и я тоже взлечу в воздух и смогу полететь вместе с ними. Было так весело! Но бабочки летели все быстрее, потом поднялись вверх и внезапно скрылись из вида.
Я остановилась и вздохнула. Всё-таки я не бабочка, и летать не умею. Я умею только ходить и бегать. Я повернула назад к калитке. Раз бабушка попросила меня ждать её на скамейке, пожалуй, лучше будет, если я так и сделаю. И тут я вдруг увидела своего медвежонка! Он сидел на траве под кустом с красными, белыми и синими розами, щурился от солнца и счастливо улыбался. Похоже, он рад был меня видеть. Что уж говорить обо мне! Обняла я своего друга и пообещала никогда его больше не обижать.

Я и не заметила, как подошли бабушка и Эрайя.
– Съешь яблоко, – Эрайя протянула мне большое яблоко.
Яблоко было полосатое – зеленая полосочка, красная, желтая, потом снова зеленая… В жизни таких не видела!

Мы ещё несколько раз в то лето приходили к Эрайе. И меня всегда ждало там какое-нибудь угощение. Иногда на тарелке лежал диковинный фрукт – то синяя груша, то крыжовник величиной со сливу. Съев угощение, я принималась рассматривать цветы, а было их во дворе великое множество. Некоторые тихо смеялись мне вслед, другие умели бегать, они любили играть в прятки и догонялки. Только что куст золотых шаров был прямо передо мной, а стоило мне отвернуться, как он исчезал. Я вертела головой, искала его, только напрасно. А потом я встречала его у калитки. Когда я рассказала об этом бабушке, та усмехнулась и ответила, что мне это просто показалось. Как же показалось, возмутилась я, когда я совершенно точно помню, что когда я начала есть грушу, красная роза была слева от меня, а когда я грушу съела, она была уже справа. А слева была белая роза, которая вообще пришла неизвестно откуда…
– Никому об этом не говори, – сказала бабушка, – а то подумают, что ты ужасная выдумщица.
– Но я не выдумываю! – возмутилась я. – Маленькие беленькие цветочки росли у моих ног, пока я сидела на лавке, а когда я уходила, они бежали за мной до самых ворот.
– Может быть, так и было, – согласилась бабушка. – Но ведь никто из твоих друзей никогда не видел ничего подобного, поэтому, скорее всего, тебе не поверят.
– Почему маленьким никогда не верят? – спросила я. – Почему взрослые думают, что мы всё выдумываем? Вот вырасту…

На следующее лето я не ездила к бабушке. Наверное, я стала лучше себя вести, поскольку родители взяли меня к самому синему морю. И только через год я снова оказалась в маленькой деревне.
– Как поживает Эрайя? – первым делом спросила я. – Как её волшебный сад?
– Какой волшебный сад? – удивилась бабушка.
– Бабушка! Тот самый, куда ты ходила за лечебными травами. Ну, которыми ты лечила людей, помнишь?
– Да уж с год я никуда не хожу. Разве что на огород, да и то с палочкой, – вздохнула бабушка, разглядывая растение, стоящее в горшочке на окне. – Да и в деревне почти никого не осталось, некого больше лечить, почти все уехали в город.
– Но Эрайя-то наверняка никуда не уехала, – убежденно произнесла я. – Она ни за что не оставит свой сад. Давай сходим к ней. Посмотрим на бегающие цветы, и может быть, она угостит меня полосатым яблоком…
– Совсем ты большая стала. Выросла за два года, а всё такая же выдумщица, – улыбнулась бабушка. – Ну, скажи, пожалуйста, разве бывают яблоки полосатыми?
– Но ты же сама водила меня в тот сад, где они растут! – воскликнула я.
Бабушка снова улыбнулась:
– Всему своё время. Всему своё время…