Слон в посудной лавке

Сказка




     Прогуливался по улицам нашего города слон. Звали его Слоня.
     Увидел он витрину посудной лавки. Там, за стеклом, вместе с другим товаром, были выставлены на продажу чудесные игрушечные слоники. Всего три. Из светло-зелёного, золотистого и прозрачного стекла.  
     — Какая красота! — обрадовался слон, который чувствовал себя чрезвычайно одиноко в населённом людьми городе, скучая по родственникам, друзьям и знакомым слонам, которые жили в лесах и на просторах далёкой Африки. 
    Слоня мотнул ушастой головой, попыхтел и, потянувшись хоботом, отворил дверь. И понял, что войти будет очень нелегко!  Вход выглядел слишком узким и чересчур низеньким. Таким, что ни одному слону, казалось бы, ни за что не пролезть. Но Слоня был необыкновенно сообразительным! В свободное от прогулок время он даже выступал в цирке, жонглировал, ходил по канату, стоял на голове (и, наоборот, в свободное от выступлений время прогуливался по улицам). Слоня глубоко выдохнул, прищурился, поджал хобот, пригнул голову, и, существенно уменьшившись в размерах (как это исполнял на манеже цирка один индийский фокусник), вошёл в магазин.
      — Вход с собаками воспрещён! — закричал на него продавец Сергей Петрович. Он был стар и пользовался очками. Но в тот день забыл их дома. 
     — О чём это вы? — спросил Слоня. 
     Вздохнув, слон расправил плечи и перестал щуриться. Расширился до своих обычных размеров. 
     — В нашей посудной лавке… господин слон!? — воскликнул продавец и, в изумлении отступив, ненароком опрокинул чайный сервиз на двенадцать персон, который, весело звякнув, посыпался с полки.
    — А-я-я-й… — огорчился Слоня, успевая подхватить в воздухе все двенадцать чашек, заварной чайник, конфетницу и даже сахарницу. Это оказалось нелёгким делом, но Слоня был отличным жонглёром. — Будьте осторожны! — посоветовал он продавцу.
     — Быть не может! — соображал продавец Сергей Петрович и поскорее открыл ящик стола, где лежало увеличительное стекло в оправе и с удобной ручкой. — Откуда? — восклицал он, разводя руками. — Почему? Слон ли это?
     Восклицая, Сергей Петрович обязательно задевал какой-нибудь хрупкий предмет, который с грохотом валился и должен был непременно расколоться на тысячу кусков, если бы Слоня не ловил его между полом и потолком, возвращая на место.      
     — Это и в самом деле я… — кивнул головой Слоня. 
     — Проверим, — решил продавец. 
     Он приготовил увеличительное стекло и стал громоздиться на стол, чтобы как следует рассмотреть того, кто припожаловал в посудную лавку. И, понятно, задел макушкой красивую люстру с висюльками, которые зазвенели намного мелодичней, чем чайный сервиз. Люстра сорвалась с крюка в потолке. Едва не придавив бревнообразную слоновью ногу, она хотела врезаться в пол. Но не тут-то было! Одним ловким движением хобота Слоня вернул её на крюк. И протрубил сам себе «браво!».    
     — В самом деле, я вижу хобот… — убедился Сергей Петрович. — Что вам угодно, господин слон?
     — Я пришел кое-то купить. 
     — Вот как? — усмехнулся продавец. — Это очень правильно с вашей стороны. Что вас интересует, тарелка или чашка?  Может быть, набор бокалов? Кстати, хватит ли у вас денег?
     — Разве не заметно? — огорчился Слоня. — Там, на боку, висит красивый, толстый кошель. В нём — плата за выступления в цирке. 
     — Кошель? Висит на боку? — спросил Сергей Петрович, пытаясь обойти слона, чтобы посмотреть, насколько его кошелёк в самом деле красив и толст. — Много ли платят за работу в цирке, маэстро? — между прочим спросил он.
    — Много, — ответил Слоня. — По новенькому медному грошику за выступление. 
     Продавец захохотал.
     — Серьёзные деньги… — с трудом выговорил он.  
     — Но я выступал в цирке целых сто раз! — заметил Слоня. — Так что, накопилась немалая сумма… Немедленно остановитесь! — закричал Слоня продавцу.
     Потому что, пошатнувшись от хохота, тот зацепил острым худым локтем полку с тремя стеклянными слониками. Слоня успел подхватить золотистого и прозрачного. Третий, светло-зелёный, упал на каменный пол. Левый бивень его отломился.  
     — Сколько стоят эти слоники? 
     — Увы, — строго сказал продавец. — Вынужден вас огорчить. Каждая из этих стеклянных игрушек ручной работы стоит десять золотых монет. В вашем красивом толстом кошельке не хватает девять золотых и столько же серебряных денежек, чтобы приобрести хотя бы одну такую безделушку.
     — Жаль… — произнёс Слоня. 
     И собрался уходить. Но перед тем как глубоко выдохнуть, прищуриться, поджать хобот, пригнуть голову, и, существенно уменьшившись в размерах, навсегда выйти из этого магазина, он, как учтивый покупатель, решил попрощаться.
     — До свиданья! — сказал Слоня продавцу. — Прощайте, чудесные стеклянные слоники! — махнул он хоботом.
     — Ах… — суетился Сергей Петрович, разглядывая в увеличительное стекло одного из слоников. — Гадкая светло-зелёная безделушка оказалась слишком хрупкой! Теперь этого инвалида, конечно, никто не купит. Послушайте, маэстро! — сказал он, обращаясь к Слоне. — Вы производите чрезвычайно приятное впечатление. Я готов отдать вам это редкое произведение искусства с небольшим дефектом почти бесплатно. Всего за сто новеньких медных грошей. Берёте этого калеку?  
    — Да! — прошептал Слоня, у которого от счастья пропал голос. — И не смейте называть моего светло-зелёного друга калекой! — новеньким твёрдым голосом объявил он. — С завтрашнего дня мы будем выступать в цирке вдвоём!     С тех пор Слоня выступает в цирке не один. Там, на боку, где раньше висел кошель — пристроена специальная сумка. С мягкой, толстенькой подкладкой, чтобы его светло-зелёному другу было удобно, а Слоня мог бы без
опаски жонглировать, ходить по канату, стоять на голове.
     По вечерам Слоня обсуждает с другом дела, вспоминает, как прошёл день, даже советуется иногда. Надо сказать, что стеклянный слоник всегда помалкивает.
    — Из скромности помалкивает! — уверен Слоня, и его светло-зелёный друг не возражает.