Одуванчик

 

 

Про змея – это, конечно, Мартин придумал. Кто же ещё?  Уж такой человек этот Мартин. Вечно что-нибудь выдумывает.

Поэтому Чайка и не мог дождаться, когда Мартин приедет на каникулы – с ним в деревне начиналась совсем другая, интересная и беспокойная жизнь.

А ведь когда Мартин появился впервые, его чуть не отлупили. Конечно, приехал такой – весь чистенький, в рубашечке. Ещё оказалось – из Москвы! Кочетков сразу сказал – дать в нос без разговоров. Это для начала...

Но Чайка, маленький Чайка тогда почему-то заступился за Мартина. Не то чтобы по-настоящему, а просто спросил: – «Зачем в нос?»

И как-то сразу вышло, что никто Мартина лупить не стал.  А наоборот –  досталось самому Кочеткову. А уже через  день все деревенские мальчишки вместе с Мартином рисовали карты окрестностей. Потом появились и секретные карты, с кладами. Одни зарывали эти клады, другие искали. Вот это было лето! Чайка до сих пор хранил найденные сокровища – юбилейную монету с городом «Астрахань», стеклянный шарик и самое ценное – оленёнка. Спящий поджавши  ножки оленёнок  был вырезан из куска сосновой коры. Тёплый. Чайка знал, чей это был  клад – только Федька Виноградов умеет вырезать такие штуки. Из-за оленёнка Чайке даже было не жалко, что его, Чайкин,  лучший клад  –  настоящий парашютный значок – нашёл Кочетков.

Хороший парень Фёдор Виноградов, только зря он с этим Кочетковым всё время...
Через год Мартин устроил игру в робингудов – все носились по лесу с луками и стрелами. Хотя сам он, честно говоря, стрелял поначалу не очень. Но за лето натренировался – упрямый, как чёрт...

А в этом году, значит, вот что: змей. Притащил с собой какую-то книжку, чертежи...

Чайка обрадовался. И как это он сам не додумался – сделать змея! Это же он, Чайка, больше всего в жизни любит небо.

Высокое, бесконечное небо! Как это будет здорово – змей поднимается всё выше, выше, бечёвка режет палец – и ещё выше, под самые облака! И вот он парит, и хвост его трепещет... И ветер, и небо у Чайки в руках...

Поначалу казалось –  и делать нечего: взяли палки, обклеили бумагой –  готово!

Но вышло всё не так-то просто. То палки попадались кривые, то сам змей выходил какой-то перекошенный... Чайка бы плюнул и оставил так, но Мартин есть Мартин – пришлось переклеивать. Потом ещё кошка прыгнула на уже почти готовый змей, когтями своими бестолковыми! Опять всё сначала...

Наконец, готово! Осталось пустяк: хвост.

– Из чего делать будем?

– Написано, из мочала... Ты знаешь, что это за мочало такое?

Чайка пожал плечами. Представил себе, как они привяжут к змею обыкновенную мочалку – нет, явно нужно что-то другое... В конце концов, сделали из той же газеты, что и сам змей – всё равно больше ничего подходящего не нашлось.

Но главное было впереди. Знаете, что главное для змея? Правильно, ветер. А его как раз и не было, никакого. Стоишь, как дурак, со змеем в руках. А ветра нет. Листья на деревьях не шелохнутся – как нарисованные. Только начнёшь сворачивать нитку – кажется, дует! Скорее, разматывай! И опять – полный штиль. Пытались подкидывать вверх, бежали с катушкой... Бесполезно. Подлетит метра на два-три, и сразу вниз. И самое худшее – поблизости опять вертелся Кочетков, кричал под руку гадости.

– Хорошая у вас штуковина вышла, Нечаев! Летает, как топор!

Нечаев – это он, Чайка, и есть. Нечайка-Чайка. А Кочетков – зараза всё-таки. Чайка чуть с кулаками на него не налетел, но тут подоспел Фёдор.

– А у меня калька есть... Хорошая, метра два. Давайте из кальки попробуем!

Чайка не хотел связываться с Фёдором, но Мартин обрадовался. Делать новый змей гораздо лучше, чем просто ждать ветра!

Фёдор, конечно, настоящий мастер: змей получился – хоть на выставку. Каркас –  тоненькие прочные реечки. Калька натянута, хвост сделали разноцветный – разодрали старую Мартинову рубашку.

– Как назовём? – спросил Федя.

А ведь правда, как они не сообразили – змею нужно имя! Чайка предложил – «Кондор» или «Беркут». Мартин засмеялся:

– Уж если птица, так скорее « Чайка»... Я бы чайкой назвал, он беленький, только нельзя твоим именем: вдруг упадёт! Может,  лучше «Сириус»? или «Орион»?

– «Одуванчик», – вдруг тихо сказал Федя. И смущённо добавил: – Я читал, лодка такая была. Лёгкая.

И тут всем стало ясно, что это и есть имя. Одуванчик – лёгкий и радостный!

Запускали «Одуванчик» все вместе. По очереди: один разбегался с катушкой в руке, а другой держал змей. «Одуванчик» как будто  и хотел взлететь – рвался в небо, подлетал даже выше старой ивы, но в конце концов резко пикировал вниз.

Нужен был или настоящий ветер, или настоящий разгон. Наконец, Мартин придумал: велосипед!

Фёдор пригнал свой.

Но у него никак не получалось размотать катушку, держась за руль. Мартин тоже не смог. Следующий пробовал Чайка.

Мартин держал змей, у Чайки – катушка. Поехали! Чайка легко управляет велосипедом одной левой (он левша), а иногда и совсем без рук. Вслед кричат ребята – кажется, получается! Чайка обернулся – да, всё выше! Ещё быстрее надо, ещё! Нитка рвётся с катушки, режет палец. Ещё! Сзади кричат что-то, Мартин кричит... Ещё, летит! Кажется, летит!

– Сто-о-о-ой! – вдруг слышит Чайка. И только сейчас видит, что летит прямо к оврагу. В руке катушка – с рулём не управиться... Тормоз! Тормоз!!!Как же это?!

Чайка не выпустил катушки. Не успел ничего понять – земля, небо, кусты, колючки какие-то...

Казалось, что по голове крепко приложили чугунной сковородой. И лишь одна мысль в голове: «Тормоз! Чёрт, ручной же тормоз, ручной!»

Эх, Федька, хороший у тебя был велосипед!

Услышал – к оврагу бегут ребята.

– Чайка, Чайка-ааа-ааа-ааа-ааа! – показалась голова Мартина. – Живой?

– Живой, – Чайка осторожно пошевелил руками и ногами. Всё цело, кажется. В руке что-то... Катушка!

Чайка со скрипом перевернулся на спину и вдруг увидел небо. Вернее, половину неба – другую скрывал склон оврага. А там, в небе, высоко-высоко, гордо парил «Одуванчик». И хвост его трепетал... Чайка чувствовал в руке его силу. Он был совсем живой, и рвался улететь ещё выше.