8. А ВОТ В НАШЕ ВРЕМЯ!.. (записки о детской поэзии)
Елена Липатова
Оказывается, время бывает «наше» и «не наше»...
В наше время не было компьютеров и мобильников. Зато были толстые журналы, которые можно было читать темными осенними вечерами – обязательно сидя в кресле и обязательно при свете торшера... А еще вспоминается плед или бабушкина шаль, и почему-то пахнет свежемолотым кофе.
А еще в наше время были письма в толстых и тонких конвертах. В толстых возвращали непринятые рукописи, а вот в тонких могло быть все, что угодно. Разрываешь такой конверт с забавной фигуркой Мурзилки – и надеешься на чудо!
Даже ради этого стоит вспомнить наше время с благодарностью и нежностью.
ОСЕНЬ 1986 г.
КОРОЛЕВСКИЕ РЫЦАРИ
Осенью 1986 года я получила вызов на свой первый в жизни областной семинар для молодых литераторов. В институте, где я преподавала английский, меня как-то удивительно легко отпустили на три дня – может быть, из-за того, что ректор был в отпуске. Со словами "Летите, голуби!" ответственная за расписание заклеила мои занятия, и я действительно почувствовала, как у меня вырастают крылья!
...С трепетом открыла дверь старинного особняка с вывеской "Горьковская писательская организация" и поднялась на второй этаж. Зал – нет, скорее, очень большая комната с рядами стульев, как в сельском клубе – был забит до отказа. Я не опоздала, но все места оказались заняты: сидели даже на подоконниках, а кое-кто и на полу, прислонившись к стене. Мне тоже хотелось на подоконник, но сидевшая в первом ряду девушка подвинулась, и я примостилась на краешке стула. Я впервые оказалась в обществе настоящих поэтов – пусть даже и так называемых "молодых" – и мне было интересно все! Правда, я не ожидала, что "настоящих поэтов" окажется так много... В основном мужчины, почти все – серьезные, бородатые, с умными лицами и негромкими голосами. Кажется, все они друг друга знают, и только я одна тут посторонняяя... Да и стихи у меня совсем "детские", как я их буду читать?
Я то и дело оборачивалась и рассматривала участников еще и потому, что надеялась встретить одного человека – для меня почти легенду... Ее стихи повторяли наизусть, как пароль. "Когда бы не юность..." – так называлась первая тоненькая книжка Марины Кулаковой. Я храню эту брошюру на книжной полке среди самых моих любимых, самых значимых! Почему-то не взяла ее с собой в Америку... Может быть, потому что эти стихи стали частью прошлой, доамериканской жизни, слились со мной, с моей литературной юностью, и не вписываются в ритм "новой" жизни... Нет, стихи ничего не потеряли бы и за океаном, но на книжной полке в Арзамасе они – дома, и когда я летом прилетаю в Россию и открываю эту книжку, я как будто открываю ящик, в котором хранится Время.
...А семинар уже шел полным ходом!
Ну да, все тут между собой знакомы, обращаются друг к другу по именам и аплодируют, услышав строчки знакомых стихов. За некоторых семинаристов пришли "болеть" целые литературные объединения. А Марины Кулаковой, кажется, нет... Я ее никогда не встречала, но все равно узнала бы – интуитивно!
Во время перерыва все отправились в соседний кафетерий. Сдвинули столики, заказали кофе с эклерами. Я все еще чувствовала себя чужаком в этой компании "бородатых гениев", но эклеры меня как-то приободрили.
И тут в комнату вошла высокая тоненькая девушка с длинными светлыми волосами.
– Марина! – позвали сразу несколько человек.
Свободных мест за столиками не было, и Марина остановилась на пороге.
...Они вскочили одновременно – десять, нет, двадцать "бородатых гениев"! – и все, не сговариваясь, предложили ей свои стулья.
"Как королевские рыцари..." – подумала я и почему-то очень обрадовалась тому, что хоть краешком, хоть понарошку прикоснулась к этому странному миру, в котором королевой становится самая талантливая, а "королевские рыцари" повторяют наизусть, как пароль, стихотворную строчку "Когда бы не юность – мы жили бы вечно!.."
Когда бы не юность – мы жили бы вечно.
Смертельную дозу любви и печали
Мы жадно, с восторгом,
Глотаем вначале.
Блаженствуем, плачем, смеемся,
хмелеем,
Хмелеем... хмелеем... трезвеем...
Но поздно!
И долгие-долгие годы болеем.
Болеем... Потом умираем...
Но только об этом глотке
вспоминаем,
И в памяти вкус воскрешаем забытый –
Медовый и пряный,
И винный, и млечный!..
Когда бы не юность –
Мы жили бы вечно!
(Стихотворение Марины Кулаковой из книги «Когда бы не юность». Я привожу его по памяти, поэтому расположение строк в оригинале может быть иным).
***
...Cтихи, которые мне очень нравятся, тем и хороши, что непонятно, на чем они держатся. Им нельзя подражать, потому что в их основе – не прием, не техника, а волшебство.
В наше время не было компьютеров и мобильников. Зато были толстые журналы, которые можно было читать темными осенними вечерами – обязательно сидя в кресле и обязательно при свете торшера... А еще вспоминается плед или бабушкина шаль, и почему-то пахнет свежемолотым кофе.
А еще в наше время были письма в толстых и тонких конвертах. В толстых возвращали непринятые рукописи, а вот в тонких могло быть все, что угодно. Разрываешь такой конверт с забавной фигуркой Мурзилки – и надеешься на чудо!
Даже ради этого стоит вспомнить наше время с благодарностью и нежностью.
ОСЕНЬ 1986 г.
КОРОЛЕВСКИЕ РЫЦАРИ
Осенью 1986 года я получила вызов на свой первый в жизни областной семинар для молодых литераторов. В институте, где я преподавала английский, меня как-то удивительно легко отпустили на три дня – может быть, из-за того, что ректор был в отпуске. Со словами "Летите, голуби!" ответственная за расписание заклеила мои занятия, и я действительно почувствовала, как у меня вырастают крылья!
...С трепетом открыла дверь старинного особняка с вывеской "Горьковская писательская организация" и поднялась на второй этаж. Зал – нет, скорее, очень большая комната с рядами стульев, как в сельском клубе – был забит до отказа. Я не опоздала, но все места оказались заняты: сидели даже на подоконниках, а кое-кто и на полу, прислонившись к стене. Мне тоже хотелось на подоконник, но сидевшая в первом ряду девушка подвинулась, и я примостилась на краешке стула. Я впервые оказалась в обществе настоящих поэтов – пусть даже и так называемых "молодых" – и мне было интересно все! Правда, я не ожидала, что "настоящих поэтов" окажется так много... В основном мужчины, почти все – серьезные, бородатые, с умными лицами и негромкими голосами. Кажется, все они друг друга знают, и только я одна тут посторонняяя... Да и стихи у меня совсем "детские", как я их буду читать?
Я то и дело оборачивалась и рассматривала участников еще и потому, что надеялась встретить одного человека – для меня почти легенду... Ее стихи повторяли наизусть, как пароль. "Когда бы не юность..." – так называлась первая тоненькая книжка Марины Кулаковой. Я храню эту брошюру на книжной полке среди самых моих любимых, самых значимых! Почему-то не взяла ее с собой в Америку... Может быть, потому что эти стихи стали частью прошлой, доамериканской жизни, слились со мной, с моей литературной юностью, и не вписываются в ритм "новой" жизни... Нет, стихи ничего не потеряли бы и за океаном, но на книжной полке в Арзамасе они – дома, и когда я летом прилетаю в Россию и открываю эту книжку, я как будто открываю ящик, в котором хранится Время.
...А семинар уже шел полным ходом!
Ну да, все тут между собой знакомы, обращаются друг к другу по именам и аплодируют, услышав строчки знакомых стихов. За некоторых семинаристов пришли "болеть" целые литературные объединения. А Марины Кулаковой, кажется, нет... Я ее никогда не встречала, но все равно узнала бы – интуитивно!
Во время перерыва все отправились в соседний кафетерий. Сдвинули столики, заказали кофе с эклерами. Я все еще чувствовала себя чужаком в этой компании "бородатых гениев", но эклеры меня как-то приободрили.
И тут в комнату вошла высокая тоненькая девушка с длинными светлыми волосами.– Марина! – позвали сразу несколько человек.
Свободных мест за столиками не было, и Марина остановилась на пороге.
...Они вскочили одновременно – десять, нет, двадцать "бородатых гениев"! – и все, не сговариваясь, предложили ей свои стулья.
"Как королевские рыцари..." – подумала я и почему-то очень обрадовалась тому, что хоть краешком, хоть понарошку прикоснулась к этому странному миру, в котором королевой становится самая талантливая, а "королевские рыцари" повторяют наизусть, как пароль, стихотворную строчку "Когда бы не юность – мы жили бы вечно!.."
Когда бы не юность – мы жили бы вечно.
Смертельную дозу любви и печали
Мы жадно, с восторгом,
Глотаем вначале.
Блаженствуем, плачем, смеемся,
хмелеем,
Хмелеем... хмелеем... трезвеем...
Но поздно!
И долгие-долгие годы болеем.
Болеем... Потом умираем...
Но только об этом глотке
вспоминаем,
И в памяти вкус воскрешаем забытый –
Медовый и пряный,
И винный, и млечный!..
Когда бы не юность –
Мы жили бы вечно!
(Стихотворение Марины Кулаковой из книги «Когда бы не юность». Я привожу его по памяти, поэтому расположение строк в оригинале может быть иным).
***
...Cтихи, которые мне очень нравятся, тем и хороши, что непонятно, на чем они держатся. Им нельзя подражать, потому что в их основе – не прием, не техника, а волшебство.
Отзывы
Ваш отзыв может быть первым.
