Сказка, живущая завтра
Алина Суслова
– А что такое «завтра»?
– Поберегись! – пробежавший мимо парень сбил меня с ног, и я с визгом покатилась по склону, усыпанному осенними листьями.
– Что ж вы все такие «осторожные-то»! – сквозь зубы прошипела я, чтобы не испортить тишину парка некультурной руганью, поднялась, повесила сумку на плечо и проверила, не потерялись ли наушники. Два проводка висели на плечах.
Листья под ногами зашуршали и просели, я снова упала и кубарем покатилась вниз. Когда «карусель» кончилась, я была так зла, что просто уткнулась лицом в осенний ковер. В школе проблемы, дома проблемы, с друзьями поссорилась, кругом сплошные неудачи… я с силой ударила кулаком по земле. Листья взлетели в воздух и, кружась, опустились на прежнее место. Успокоившись, я нащупала рукой сумку, притянула ее к себе и встала.
Мать моя женщина…
Это был не парк, по которому я возвращалась домой. Под ногами лежала выжженная трава, голые деревья, какие обычно бывают в фильмах ужасов, опоясывали края склона и отбивали всякое желание подниматься наверх.
Я обернулась.
Черные, давно увядшие розы и люпины и еле заметная протоптанная тропинка, ведущая к берегу моря. А раньше здесь, наверное, был цветущий луг. Цвет моря обычно похож на цвет неба, здесь же вода была серая и тяжелая. Море с огромным трудом обрушивало темную пену на пустынный берег. И только небо было ярко васильковым. Без солнца, без облаков.
Я сошла с ума. Все. Тушите свет. Приехали.
Минут пятнадцать я стояла, слушала тишину и смотрела на мертвое море. Хватало одного взгляда, чтобы понять насколько холодная в нем вода. Я думала, галлюцинация пройдет сама. Не прошла.
Стоять и смотреть стало неинтересно, любопытство победило здравомыслие, и я стала подниматься вверх по склону.
Окутанные дымом горы скрывали горизонт. А перед ними, как на дне хрустальной, но давно испачканной и подбитой чаши, лежал город. Или то, что от него осталось. Темные и угрюмые домики, занесенная пылью площадь, заржавелый флагшток с боязливо развевающимся полотном потускневшего желтого цвета и контурами солнца, месяца и цветка анемона.
Черный лес у склона и город разделяло поле. Тонкие колосья клонились к земле, повинуясь ветру. Из таких ничего не вырастет. Такие нужны для того, чтобы никто не усомнился: все вокруг давно умерло, не оставив воспоминаний.
Я начала осторожно спускаться к городу, держась за торчащие ветки, чтобы не упасть. Когда земля стала ровной и можно было идти, не боясь соскользнуть и снова «покататься», я, словно во сне, различила детский смех. Тихий, но радостный и искренний.
– Догоню, – смеялись издалека. – Все равно не спрячешься.
Я прошла вперед. Среди деревьев то и дело мелькал ярко-рыжий хвост.
– Догоню, – смех стал еще громче.
Маленькая девочка с короткими золотыми волосами, заплетенными в две косички, бегала за лисом.
– Догоню-догоню!
Зверек был изворотлив, постоянно ускользал и убегал, но она изловчилась-таки схватить его за хвост.
– Я выиграла! – заулыбалась малышка, взяла лиса на руки и погладила по голове. Ей было лет восемь, не больше: худенькая, хрупкая, в старом потрепанном платьице. Но в глазах ярко светилось счастье… – Ой! – это относилось уже ко мне.
Лис спрыгнул на землю, шерсть вспыхнула пламенем. Огненный силуэт зверька начал расти и превратился в силуэт человека. Передо мной стоял парень с растрепанными ярко-рыжими волосами, в сапогах, брюках, серой рубашке и красной жилетке. Шарф рыжего цвета на шее сразу привлек мое внимание.
– Здравствуйте, – выдавила я, когда пауза затянулась.
Незнакомец продолжил молча смотреть на меня желтыми, как у лисы глазами.
– Привет! – девочка вышла вперед. – Ты кто?
– Я… – вопрос ввел меня в ступор. – Не знаю.
– Не знаешь? – широко распахнула глаза она. – А почему не знаешь? Все должны знать, кто они. А то может случиться что-нибудь страшное.
– Кажется, здесь уже не может случиться ничего страшнее, – неуверенно сказала я.
– Может! – заверила малышка и подошла ближе. – Так ты все еще не знаешь, кто ты?
Я вздохнула и краем глаза глянула на парня. Он не двигаясь, смотрел на меня. И что такого могло его привлечь? Обыкновенная растрепанная девчонка в драных джинсах и испачканной толстовке. О том, что случилось с моими волосами, некогда убранными в аккуратные хвостики, вообще можно было только догадываться. Наверное, он мысленно смеялся.
– Меня зовут Валерия, – представилась я. – Можно Валери.
– Вот видишь, все-таки ты знаешь, кто ты, – девочка стала явно довольна. – А меня зовут Орхидея. Но можно просто Дея. Лучше все делать просто, чтобы потом не было сложно. – Дея рассмеялась.
– А тебя как зовут? – обратилась я к парню.
– Лис, – бросил он.
– Лис? – удивилась я.
– Да, это – мой брат Лис! – поспешила ответить девочка. – Он – настоящий лис! Здорово?
Я неуверенно кивнула.
– А почему ты так странно одета?
– В моем мире это нормальная одежда.
– В твоем мире? – глаза Деи стали совсем круглыми. – А где твой мир?
Я пожала плечами.
– Снова не знаешь? – сочувственно спросила малышка. – Все должны знать, где свой мир, а где чужой, иначе может случиться что-нибудь страшное.
– А сейчас я в чьем мире? – глупо спросила я.
– Как это «в чьем»? – не поняла Дея. – Это – наш общий мир.
– Чей общий мир?
– Наш, – повторила девочка.
Я вздохнула, присела на корточки и закрыла лицо руками.
– Я тебя не понимаю. – Призналась я. – Где я нахожусь? Что здесь происходит? Что все это значит?
– Все должны все понимать, – серьезно сказала девочка. – А то может случиться что-нибудь страшное.
Я промолчала.
– Ты с Земли, верно? – впервые подал голос Лис.
Я подняла голову и кивнула.
– А, понятно! – Дея обреченно махнула рукой. – На Земле уже давно никто ничего не понимает. Пойдем с нами.
– Куда?
– С нами, – повторила девочка. – Я теперь все тебе буду говорить по два раза.
Дея взяла меня за руку и, пыхтя, потянула на себя. Наморщенный от усилия лобик заставил меня умиленно улыбнуться. Ладно, хуже быть уже не может. Я встала и пошла за новыми знакомыми по направлению «с ними».
Я ошибалась, думая, что здесь никто не живет. Люди тут были. Дети весело носились по округе, играя в догонялки, взрослые прогуливались по улицам и о чем-то беседовали. Все вели себя так, будто это обыкновенный цветущий город. Я уже начала подозревать, что только в моих глазах здесь все черное и умершее, но потом увидела одну женщину. Она улыбалась на шутки подруги, но никогда в жизни я не видела таких печальных глаз.
Дея взяла меня за руку и провела в маленький домик из серого кирпича. Внутри оказалось уютнее: в камине горел огонь, полы и стены были деревянные, из-за приглушенно света нельзя было разглядеть узоры на ковре, но я была уверена, что они там были.
Кухня была маленькой, но чистой. Дея сразу побежала накрывать стол. Лис снял шарф, бросил на спинку кресла и подкинул в камин дров. Я осталась неловко стоять в проходе.
– Не стой на пороге, – малышка играючи разбросала по столу пиалы с сушками и кренделями, блюдца и чашки и потянулась за чайником. – Ты проходи, говорю, проходи.
Я положила сумку на пол и села за стол. Девочка разлила чай по чашкам, отнесла чайник на место и села рядом со мной.
– Лис! – позвала брата она.
Парень закончил с дровами и присоединился к нам.
– Угощайся, – улыбнулась девочка, взяла чашку и, поднеся к губам, начала усердно дуть. – Угощайся, – как и обещала, повторила она.
– Спасибо, – я потянулась за приглянувшимся мне крендельком. – Тебе не обязательно все говорить по два раза.
– Правда?
Я кивнула и отхлебнула из чашки. Чай оказался очень вкусный, черный с мятой и мелиссой.
– А что здесь случилось? – задала я интересующий меня вопрос.
– Где? – тут же откликнулась Дея и поставила чашку на стол.
– Здесь. В вашем мире.
– Это ты про здешнюю природу? – уточнила она.
– Да.
– А, это тут уже давно все так. – Девочку это ничуть не огорчало.
– И вас это не расстраивает?
– Нет, – с прежним энтузиазмом ответила Дея и, похрумкивая, уплела сушку.
– И вам не нужна ничья помощь? – удивлялась я.
– Нет.
Ее беззаботный тон завел меня в тупик, и я замолчала. Лис ничего не сказал, только улыбнулся уголками губ.
– Совсем ничего не нужно?
– Нет. – Не изменила ответа малышка. – Ты лучше расскажи, что случилось с Землей.
– А что случилось с Землей? – не поняла я. – Вроде все нормально.
– Как? – Дея подскочила и, опершись руками о стол, заглянула мне в глаза. – У вас все снова в норме?
– А что ты называешь «нормой»? – осторожно спросила я.
– Ну, я имею в виду, что нет больше той угрюмости, злости и корысти. Люди снова стали честнее, совесть появилась. Любовь стала важным чувством, а не игрушкой…
– А, ты об этом. – Мне стало стыдно за свою планету. – Нет. Земля увязла в грехах окончательно.
Дея вздохнула и вернулась на место.
– Я этого ожидала, – заключила она.
– Прости, но, сколько тебе лет?
– Девять лет, а что?
– Ничего, – я сделала несколько глотков. – Просто ты рассуждаешь, как взрослый человек.
– Я бы сочла это за оскорбление, – строго сказала малышка. – Но раз ты с Земли, обижаться не стану. Дети гораздо умнее взрослых, а им не обязательно об этом знать. Запомни.
– Хорошо.
– Давай лучше поговорим о серьезных вещах, – вдруг сказала Дея. А до этого мы что, рецепты куличиков обсуждали? – Ты будешь жить у нас?
Я поперхнулась.
– Не знаю.
Девочка скрестила руки на груди и сердито сдвинула брови.
– Лис, опять она ничего не знает! – возмутилась она. – Зачем ты сюда пришла, если ты ничего не знаешь?
– Дея, я даже не знаю, как я сюда пришла. Я до сих пор многого не понимаю.
Бровки малышки стремительно поползли вверх.
– То есть, ты не специально к нам пришла?
– Нет.
– Это уже интересно. – Дея довольно потерла ладошки. – Тогда ты должна остаться у нас, пока мы не разберемся в ситуации! Для начала тебе нужно найти нормальную одежду, а то ты похожа на свалившуюся с карры!
Девочка спрыгнула со стула, схватила меня за руку и потянула за собой.
– Откуда? – не поняла я, поднимаясь.
– С карры, – повторила малышка. – И почему я не должна говорить тебе все по два раза, если ты не понимаешь с первого?
Дея потянула меня к лестнице, которую я не заметила при входе.
– Лис, убери со стола, пожалуйста! – крикнула она брату.
Он не ответил, но поднимаясь по лестнице, я услышала звон посуды.
Девочка крепко держала меня за руку, в коридоре на втором этаже было темно.
– Нам нужно в мою комнату, поэтому мы пойдем в комнату Лиса. – Вслух рассуждала она.
– Почему? – не поняла я.
– Потому что так решил наш Дом.
– Как это он решил?
– Очень просто. – Малышка открыла дверь и указала рукой в проход. – Запомни одно простое правило: Дея – Лис, Лис – подвал, подвал – чердак, чердак – гостиная, гостиная – балкон, балкон – Дея. – Она проговорила это так быстро, что я не успела ничего запомнить.
По спине пробежал легкий холодок. Дея отпустила мою руку, закрыла дверь и зажгла свечу. Мы стояли в небольшой комнате с одним окном, занавешенным белыми шторами. Ковер с травяными узорами на полу, кроватка с прозрачным балдахином и белыми простынями, письменный столик с рассыпанными по нему цветными карандашами, шкаф, расписанный явно детской рукой и много плюшевых игрушек, не оставляли сомнений, что эта комната принадлежала девочке.
– Мило.
– Спасибо, – Дея открыла шкаф и начала что-то искать. – У меня где-то было красивое платье. Сейчас найду, подожди.
Я хотела заикнуться, что у нас «немного» разный размер, но малышка достала из шкафа большое платье приглушенно-белого цвета.
– Нравиться? – протягивая мне, спросила она.
Я кивнула.
– Примерь.
Платье идеально сидело на талии, не сковывало движения и нравилось мне по виду: немного выше колен с рукавами в три четверти и лентой, завязанной бантиком на поясе.
Дея довольно улыбнулась.
Ночью мне не спалось. Я вылезла из-под одеяла, натянула платье и вышла на крыльцо. Было холодно. Черный лес сверкал сотнями золотых глаз. Темнота поглотила город, луны не было, а мелкие крошки звезд не могли ее разогнать. Пахло отчаяньем.
Я подняла голову и увидела Лиса. Парень стоял на балконе в тени крыши, если бы не развевающийся на ветру шарф, я бы не заметила его.
Хорошее время чтобы поговорить. Дея – милая, но от нее невозможно узнать что-то толком. Я вернулась в дом и шагнула к лестнице. В коридоре второго этажа меня встретила тьма и я на ощупь нашла дверь, только оказалась не на балконе, а в комнате Деи. На столике стояла догорающая свечка, малышка сладко спала, обнявшись с плюшевым медвежонком. Я осторожно, чтобы не разбудить, вышла из комнаты и шагнула в другую дверь. Оказалась в темной комнате, шагнула вперед и споткнулась о какую-то палку, задела локтем ведра и они с грохотом полетели на пол. Поскорее решила отсюда уходит и врезалась в ящики. Потом я оказалась в спальне Лиса, забрела на чердак, где в темноте чуть не переломала ноги и наткнулась на осиное гнездо (благо, оно было старое и пустое). Минуты блуждания показались мне вечностью, но на балкон я все-таки выбралась.
Лис сидела на перилах, болтал ногами в воздухе и смотрел в небо.
– Можно к тебе? – робко спросила я.
Парень кивнул, не оборачиваясь. Я села рядом и нахохлилась, тут было еще холоднее.
– Почему ты не спишь? – знаю, вопрос глупый, но надо же с чего-то начать диалог.
Я, как и ожидала, услышала короткий ответ:
– Не хочу.
Я вздохнула. Он со всеми так разговаривает или только со мной?
– А расскажи все-таки что здесь случилось, – попросила я.
– Много лет назад цвела Сказка. Не задавай никаких вопросов, потом все поймешь. Все было хорошо, хорошо, как миллионы лет назад. Но потом появилась Она. Сильная, коварная и жестокая. Ты ведь читала сказки, знаешь, что злые королевы забирают себе страну, добрые идут в бой и отвоевывают назад. У нас все так же. Было до поры до времени. Ее никто не победит. Не побеждал и не победит никогда. Первые сорок лет, конечно, пытались. Ты представить себе не можешь, сколько погибло народа. Сейчас все поняли, что это бессмысленно и смирились. Потому что те, кто возомнили себя героями и пошли в бой, назад не вернулись.
– И как же быть?
– Никак.
– Почему?
– Потому что это жизнь, девочка. – Лис впервые улыбнулся. – Жизнь вытеснила Сказку. Знаешь, в чем была наша сила? В вере. В простой вере, которой нет сейчас. А без нее ничего не изменишь. Сказка живет вечно. Любая Сказка, даже не счастливая. Для нас время давно остановилось. Орхидее уже сто девятнадцать лет, конечно, она не будет ребенком.
– То есть вы не стареете?
– Сейчас нет. Раньше это зависело от вас.
– То есть?
– Маленькая девочка бежит к маме с горящими глазами и просит перечитать сказку о прекрасной принцессе Белоснежке, а потом донимает старшую сестру, что бы та сказала всего одну фразу «Да, малышка, это было на самом деле». И Белоснежка живет, потому что в нее верят. И верит не один ребенок, а сотни.
– А сейчас в сказки уже никто не верит, – дошло до меня.
Мы замолчали.
– И что совсем нельзя помочь? – не унималась я.
– Нет.
– Почему?
Лис перевел взгляд на меня.
– А кто поможет? Кто пойдет против могущественной волшебницы? Ты, девчонка, которая ничего не знает и даже меч в руках никогда не держала?
– А как же чудеса? – не понимала я. – Как ты можешь говорить о вере, если упрямо твердишь, что все кончено?
– Своей верой я ее с трона не спихну, – Лис вжал голову в плечи и уставился вниз. – И прежде чем упрекать меня, лучше бы разобралась в истории. Знаешь, на чем держится этот город?
– На тонкой нити?
– На вере, глупая. На вере в «завтра». Никто не знает, что будет завтра. Завтра твоя эта нить может оборваться, а может и превратиться в крепкий трос. Никто не знает. Поэтому и живем.
– Вы сто десять лет ждете «завтра»? – я опешила.
– Это Сказка, девочка, – серьезно сказал Лис. – Другого выхода нет.
Я ошарашено молчала и пялилась в темное небо, а когда в глазах уже пошли круги, снова завелась:
– Но ведь можно же попытаться! Я могу по-п-пытаться…
– Даже не вздумай. – Лис резко встал и пошел к двери.
Я не знаю, что на меня так подействовало, может его загадочный мягкий голос, может глаза красивые… тьфу, о чем я вообще думаю?! Мне стало жалко их людей и стыдно за своих. Да, знаю, жители Земли не идеальны, но мало они там жизнь испортили, так, оказывается, и другим мирам успели подгадить! Черт дернул, я пошла к захватчице, восстанавливать справедливость.
Как там говорится в сказках-то? «И подошла она к высоким горам, что подпирали вершинами небо, и поняла, что одной ей не покорить их. Увидела она, что из кустов к ней вышел эльф.
– Прекрасная дева, откуда ты будешь, и бла-бла-бла, давай я тебе помогу.
И помог он ей…»
И подошла я к высоким горам, что подпирали вершинами небо. Поняла, что подняться не смогу и из кустов ко мне никто не вылезет. А нет, гусеница выползла, но она мне вряд ли поможет.
«Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет!»
Обходить горы – занятие невеселое, я шла и напевала песни. Интересно, создатель этой фразы проверял действенность своего метода?
Я вспомнила все песни, что только знала и даже придумала пару своих, а горы все не кончались.
– Как жили мы, борясь, и смерти не боясь, как и отныне жить тебе и мне, – напевала я заплетающимся языком, как вдруг увидела лестницу. О Боги, она вела в гору! Я мигом воспрянула духом, но потом настроение резко понизилось.
…Одиннадцать тысяч шестьсот восемьдесят три ступеньки. Я взобралась на самую высокую гору. Ее вершина представляла собой прямоугольную площадку засеянную травой. Зеленой, молодой и мягкой травой! Я торопливо сняла туфли, прошлась гудящими ногами по прохладной земле и с наслаждением растянулась на траве.
А спускаться как?
Я подошла к краю. В кольце гор лежали маленькие города, отделенные друг от друга черными лесами. Здесь все было в точности, как у Лиса и Деи или даже хуже. А в центре гордо возвышался замок. Блестящие остротой шпили, огромные башни, высокие стены и охраняющие их ужасные черные драконы начали подталкивать меня к мысли вернуться назад. Но я отвергла эту идею.
Воздух передо мной странно колыхался и поблескивал, будто образуя завесу. Я вытянула руку, и кончики пальцев тут же кольнул ток. Один из драконов взмыл в небо, а когда я поняла, что он летит ко мне, было уже поздно.
Бежать было некуда, я просто оцепенела, поэтому вскоре когтистая тварь крепко держала меня за шиворот, а я болтала ногами в воздухе и летела к замку. Самым ужасным было то, что такой способ передвижения мне понравился.
Внизу мелькают квадраты выжженных полей и увядших лугов, крыши домов, мелкие фигурки людей, а рядом простилается ярко-васильковое небо. Протяни руку – коснешься. Казалось.
Но когда мы пролетали над замком, дракон отпустил меня. Дико визжа, я замахала ногами и руками, но продолжила с огромной скоростью лететь к земле. В ушах шумел ветер, сердце рвалось выпрыгнуть наружу, тело покрывала дрожь. Я набрала в легкие больше воздуха и закрыла глаза.
…Может быть, я коснулась еще одной завесы, потому что снова ощутила мимолетное покалывание. Не знаю, сколько я еще летела… волосы совсем растрепались, но дрожь, бешеное биение, шум, – все прошло.
Я ничего не видела и не чувствовала. Почти.
Странное смешение красок, сначала ярких, потом обычных, потом тусклых. Будто я смотрела на осенний ковер, который медленно расплывался, открывая передо мной дверь в совершенно другой мир. Еще неизведанный, полный тайн. Такой же, как я открыла вчера, только красивый. Спасенный.
И странная тоска. Тоска и яркое чувство вины. Я не успела что-то сделать. Я не успела кому-то помочь. Я хотела, но не смогла.
И это чувство постепенно притягивает меня к себе. Сказочный ковер отдаляется, а потом и вовсе разлетается на части, будто разогнанный ветром.
Ты еще успеешь, девочка. Еще слишком рано…
Я лежала в стоге сена во дворе замка. Двое стражников спали на лестнице (вход не главный – охранять не нужно), по дорожке то и дело проходили служанки с корзинами овощей и фруктов, откуда-то доносилось ржание коней.
Я вылезла из сена, отряхнулась и, не теряя времени, двинулась к входу. Стражники и ухом не повели, когда я шагнула на лестницу, и мне в голову взбрела идея стащить у одного меч. Тихо, осторожно, чтобы не дай Бог не проснулись, я взялась за рукоять и потянула. Лезвие скрипнуло. Стражник передернул плечами, почесал щеку и продолжил спать. Я вытянула лезвие наполовину. Проходящая мимо служанка показала на стражников, покрутила пальцем у виска и знаком объяснила: дергать меч нужно резко. Я послушалась.
Треск вышел громкий, но охранник лишь что-то пробормотал и перевернулся на бок. Я кивнула служанке.
Хорошо, когда есть меч, но сложность в том, что я эту штуку в руках держу первый раз. А устрашить захватчицу одним лишь грозным видом (на счет которого я сильно сомневаюсь) не удастся.
Тем не менее, я вошла в дверь.
В замках полы обычно из дорогого камня, красные тюли, вазы и картины. Здесь же были каменные стены и полы, паутина в углах, грязные шторы и пара картин с драконами. Жить в таком я бы не захотела.
Коридор вывел меня в зал с множеством лестниц. Наверное, отсюда можно попасть в любую точку замка. Гадать куда пойти мне не пришлось, потому что из соседней двери вывалилась куча стражников. Искали они явно не меня, но стороной пройти не смогли.
Вот тут я пожалела, что пришла. Ну что делать, когда на тебя несется орава вооруженных до зубов мужиков, а у тебя только меч, который ты впервые в жизни видишь?!
С криками броситься на встречу, размахивая мечом в разные стороны! Вдруг сочтут за сумасшедшую и решат не трогать?
Но стражники пошли в бой и быстро окружили меня. Я старалась просто обороняться и не попадать под прямые удары, но и этого не получилось. Меня скрутили, ударили по голове и куда-то поволокли.
В моем пленении был один плюс: я увидела захватчицу. Это была девчонка лет семнадцати, маленькая и пытающаяся казаться взрослее благодаря строгим платьям и высоким каблукам. Короткие пепельно-белые волосы и небольшие, но яркие черные глаза создавали единую картину бессердечной Повелительницы, о победе над которой действительно не могло быть и речи.
Только тут я убедилась в правдивости слов Лиса. Ну что может сделать шестнадцатилетняя девчонка с полчищем стражников во главе с колдуньей? Умные мысли всегда приходят в голову после глупых поступков.
Повелительница сидела на троне и играла с комками тьмы, которые появлялись на ее ладони, кружились в воздухе и исчезали.
– Кто это? – надменно спросила она.
Стражник толкнул меня вперед.
– Поклонись, – приказал он.
– И не подумаю. – Я скрестила руки на груди, поднялась и демонстративно расправила плечи.
Повелительница рассмеялась.
– Давно нас не посещали герои-самозванцы, – в голосе девчонки скользнула меланхолия, но она быстро обрела твердость. – Казнить.
Я широко раскрыла глаза. Казнить? Меня казнить?!
Стражник сгреб меня в охапку и потащил к двери. Я бурно запротестовала и бросила пару словечек в адрес Повелительницы, но она лишь снова рассмеялась.
Казнь проходила не на площади, заполненной людьми, как бывает в сказках, а во дворе замка на стареньком эшафоте. Палач завязал петлю, и меня отдали ему в лапы. В те минуты я думала только о двух вещах: это ужасно глупо и несправедливо. Нет, о трех – оставался маленький шанс, что это сон.
Я хотела плюнуть на все и закрыть глаза, но тут меня накрыла волна облегчения. Один за другим стражники отлетали в сторону, потому что Лис управлялся с мечом гораздо лучше меня.
– Я тебя сам убью, – пообещал он, обхватывая меня за талию и стаскивая с эшафота. – Только с ними разберусь.
Когда Лис взял меня за руку, я почувствовала такую уверенность, что готова была вновь взять меч и пусть неумело, но усердно бороться за справедливость. Но нужно было бежать к воротам.
У самого выхода нас окружили, и Лису пришлось сражаться. А мне стало по-настоящему страшно. Многие девушки мечтают, чтобы их спасали прекрасные принцы, а они лишь стояли за их спиной и показушно вздыхали: «ой, какой он молодец, всех сейчас победит и замуж меня возьмет». Я тоже об этом думала и сейчас очень жалела, что сбылась эта глупая мечта. Потому что, на деле стоять за спиной сражающегося за тебя друга очень страшно. Один удар может перечеркнуть все: и его жизнь, и твою. Это не сон, все происходит в реальности. А в реальности чаще проигрывает добро.
– Береги Дею! – вдруг сказал Лис и резко обернулся. – Пожалуйста.
– Зачем? – не поняла я, но он не ответил. Бросил под ноги фиолетовый флакон, вырвавшийся из него дым, мигом окутал меня. Я не видела ничего, только слышала, как звенят клинки.
А когда все прояснилось, я поняла, что нахожусь в гостиной. Одна.
Когда пришла Дея, я отвернулась и быстро утерла слезы. Малышка залезла ко мне на колени и, увлеченно расчесывая куклу, спросила:
– А где Лис?
Я всхлипнула, прижала девочку к себе и начала покачиваться из стороны в сторону.
– Скоро придет, – ответила я, стараясь больше убедить себя, нежели ее и тихо добавила: – Надеюсь.
От волос малышки пахло травами, и я невольно прижалась щекой к ее головке. Из мыслей никак не выходили его глаза: желтые, печальные, с искрой твердой веры. Такими глазами смотрят люди, уходящие навсегда. Причем, они это знают.
«Береги Дею!», – вот зачем он это сказал?!
– Тебе нравиться Лис, правда? – девочка по-прежнему была занята куклой, но разговор имел для нее не меньшее значение.
– С чего ты взяла? – я среагировала так же, как реагируют на правду.
– Ты плачешь из-за него, – невозмутимо сказала малышка. – А значит, переживаешь. Переживают только за тех, кого любят.
Я вздохнула и смахнула рукой слезу.
– Но этот разговор останется между нами? – на всякий случай спросила я.
Дея кивнула.
– Скажи ему.
– Зачем? – опешила я.
– Скажи ему, как только он придет. Потом уже не сможешь.
– Почему? – я начала сомневаться, кому из нас девять лет, а кому шестнадцать.
– Потому что потом будешь постоянно откладывать, – малышка отложила расческу и подняла на меня глаза. – И в итоге скажешь это, только когда будешь стоять такая же заплаканная, в черном платке с двумя цветочками в руках. Но он не услышит.
Дея была абсолютно права. Но говорить что-то я все равно не собиралась.
Прошел один день, второй, третий. В доме очень не хватало рыжего цвета: рыжих волос, рыжего шарфа, пламенной шерсти и желтых глаз. Он не вернулся. А я поняла, что навечно останусь в Сказке, потому что не могу бросить малышку. И понятия не имею, как вернуться назад.
– Завтра он вернется, правда? – Дея спрашивала это каждый раз перед сном.
– Правда, – кивала я, целовала ее в щечку и накрывала одеялом.
За завтраком мы разговорились, что неплохо было бы устроить какой-нибудь праздник, чтобы люди хоть чуть-чуть развлеклись. Нашу воодушевленную беседу нарушил стук в дверь.
– Это Лис, Лис пришел! – Дея вскочила и побежала открывать.
«Соседка» – подумала я. Она часто к нам заходила, когда за солью, когда за сахаром, когда с яблоками, а когда с ягодами.
– Ну, я же говорила, что он вернется! – малышка с радостными воплями повисла у брата на шее.
Я встала, не в силах вымолвить ни слова и, думая только о том, как бы не расплакаться.
– А Валери хотела тебе кое-что сказать, – заявила девочка, высвободившись из объятий.
– И что же? – Лис тепло взглянул на меня.
Я выдохнула и выпалила:
– То, что ты самый бессовестный в мире лис! Ты даже представить себе не можешь, как я переживала!
Слеза все же покатилась по щеке, и я поскорее уткнулась ему в плечо.
– Мы квиты, – сказал он, поглаживая меня по голове.
– В смысле? – я отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза.
– Можно подумать, когда ты ушла геройствовать, я сидел и чай спокойно пил!
Я рассмеялась и снова обняла его.
Ночью я пошла на балкон (теперь уже не путаясь, потому что поняла план дома, который составила для меня Дея).
Шарф развевался на ветру. Лис сидел на прежнем месте, склонив голову и закрыв лицо руками. Я подошла ближе.
– Ты в порядке?
– Смеешься? – Лис поднял на меня светящиеся в темноте глаза.
Я вздохнула, подошла к нему вплотную и погладила по голове. Его руки сомкнулись за моей спиной, он прижался головой к моему животу.
– Я очень устал, девочка, – шепотом признался парень. – Вера верой, но ждать сто десять лет очень трудно. Я не знаю, что мне делать. Я так больше не могу.
Любому чувству приходит конец. Вера, надежда, любовь, – все проходит. По-настоящему силен тот, кто может это пережить.
– Главное дожить до рассвета, – он поднял на меня глаза, я улыбнулась и взъерошила ему волосы. – А там будет видно.
Лис долго смотрел мне в глаза, а потом выдал:
– Нам нужно поговорить.
Я мягко отстранилась, сердце затрепетало. Неужели он это скажет?
– Миленькая моя, – парень взял меня за руки. – Ты должна уйти.
Свет в моих глазах померк.
– Что? – опешила я. – Почему?
– Потому что, если ты не уйдешь, то можешь остаться тут навсегда.
– Но…
– А я не могу этого допустить. Я хотел бы, но ты видишь, что происходит вокруг. Это только наши проблемы. Я не хочу портить тебе жизнь.
– Но я не могу вас бросить, – я чуть не расплакалась.
Лис сжал мои руки.
– Так будет лучше. Пойми.
– Нет, – я высвободилась и закачала головой.
Парень снова закрыл лицо руками.
– Хорошо, давай так, – после минутного молчания сказал он и поднял голову. – Я могу показать тебе, каким здесь все было раньше. Но после этого ты уйдешь. Договор?
Я задумалась.
– Договор.
Мы пожали друг другу руки.
На улице парень отошел от меня на несколько шагов. Его спину и волосы покрыла огненная шаль, такая же, как была в момент нашей первой встречи. Но в лиса он не превратился.
– Идем, – парень протянул мне руку, на которой играло пламя. – Не бойся.
Я приняла руку, и мы отправились на прогулку. Все, чего он касался, мигом расцветало, но лишь на несколько секунд.
…Ночью там всегда светит огромная луна, а звезды горят ярче фонарей…
…Все деревья удивительно разные. Листья отличаются не только формой, но и цветом: сочный зеленый, яркий алый, золотой и синий; есть и шафран, и бирюза, и ультрамарин. Я никогда не видела такого смешения красок…
…Высокая трава и золотые колосья колыхаются на ветру. Луга усеяны розами и люпинами, каждый лепесток которых имеет свой цвет. На Земле нет таких сказочно-прекрасных радужных роз и сладко пахнущих люпинов…
…Море огромное и шумное, но не синее. Солнечные лучи скачут по воде, которая постоянно меняет цвет: алый, коралловый, оранжевый, золотой, зеленый, море преобразуется на глазах…
…Там всегда светит огромное солнце. Каждое утро из-за моря поднимается желтый диск, заполняющий половину неба…
…Ярко-василькового неба…
Потемнели волосы, освободились плечи, пламя сползло к земле и потухло.
– Теперь ты должна вернуться домой, – с тихой грустью сказал Лис.
– Нет! – с излишней гордостью ответила я.
– Почему?
– Потому что я – человек, – впервые это сыграло мне на руку. – А мы не выполняем свои обещания.
Лис засмеялся.
– Я знал, – сказал он. – И поэтому заключил с тобой непростой договор. Ты ведь видела несколько искорок на наших руках?
– Да. – Я насторожилась. – Но я думала, мне просто показалось.
– У тебя осталось пять минут.
– Что?! – мне будто перекрыли кислород. – Зачем?
– Все забывается, – серьезно сказал Лис. – Все проходит. Здесь уже ничего не измениться. Маленький шанс есть, но он настолько ничтожен, что я не хочу рисковать. Ты обязательно будешь счастлива, не плачь. Я просто о тебе забочусь.
– Это нечестно! – я нехотя всхлипнула.
– Прости.
Я сложила руки под грудью и отвернулась. Парень положил руку мне на плечо.
– Не забывай нас, – попросил он. – Пожалуйста.
Как бы я не злилась, видеться нам осталось не больше пяти минут, и я развернулась.
– О чем ты говоришь? Я не смогу вас забыть.
– Сможешь, – уверенно, но печально возразил Лис. – Через месяц тебе все покажется сном. Через два ты и вовсе забудешь.
– Нет, – мне стало очень плохо.
– Да, – неумолимо опроверг парень. – Но все-таки, я надеюсь, что случиться чудо.
Лис улыбнулся и нежно коснулся губами моей щеки.
Я оказалась в родном городе, в родном парке, в родных наушниках и в куче родных проблем. На которые тут же плюнула.
Я выросла, поступила в университет, пережила кучу проблем, лет и зим, и поняла, что все проходит. И беды. И счастье. И сказки.
Но я не забуду. Нет.
И всегда буду ждать. Ведь никто не знает, что будет завтра.
– Поберегись! – пробежавший мимо парень сбил меня с ног, и я с визгом покатилась по склону, усыпанному осенними листьями.
– Что ж вы все такие «осторожные-то»! – сквозь зубы прошипела я, чтобы не испортить тишину парка некультурной руганью, поднялась, повесила сумку на плечо и проверила, не потерялись ли наушники. Два проводка висели на плечах.
Листья под ногами зашуршали и просели, я снова упала и кубарем покатилась вниз. Когда «карусель» кончилась, я была так зла, что просто уткнулась лицом в осенний ковер. В школе проблемы, дома проблемы, с друзьями поссорилась, кругом сплошные неудачи… я с силой ударила кулаком по земле. Листья взлетели в воздух и, кружась, опустились на прежнее место. Успокоившись, я нащупала рукой сумку, притянула ее к себе и встала.
Мать моя женщина…
Это был не парк, по которому я возвращалась домой. Под ногами лежала выжженная трава, голые деревья, какие обычно бывают в фильмах ужасов, опоясывали края склона и отбивали всякое желание подниматься наверх.
Я обернулась.
Черные, давно увядшие розы и люпины и еле заметная протоптанная тропинка, ведущая к берегу моря. А раньше здесь, наверное, был цветущий луг. Цвет моря обычно похож на цвет неба, здесь же вода была серая и тяжелая. Море с огромным трудом обрушивало темную пену на пустынный берег. И только небо было ярко васильковым. Без солнца, без облаков.
Я сошла с ума. Все. Тушите свет. Приехали.
Минут пятнадцать я стояла, слушала тишину и смотрела на мертвое море. Хватало одного взгляда, чтобы понять насколько холодная в нем вода. Я думала, галлюцинация пройдет сама. Не прошла.
Стоять и смотреть стало неинтересно, любопытство победило здравомыслие, и я стала подниматься вверх по склону.
Окутанные дымом горы скрывали горизонт. А перед ними, как на дне хрустальной, но давно испачканной и подбитой чаши, лежал город. Или то, что от него осталось. Темные и угрюмые домики, занесенная пылью площадь, заржавелый флагшток с боязливо развевающимся полотном потускневшего желтого цвета и контурами солнца, месяца и цветка анемона.
Черный лес у склона и город разделяло поле. Тонкие колосья клонились к земле, повинуясь ветру. Из таких ничего не вырастет. Такие нужны для того, чтобы никто не усомнился: все вокруг давно умерло, не оставив воспоминаний.
Я начала осторожно спускаться к городу, держась за торчащие ветки, чтобы не упасть. Когда земля стала ровной и можно было идти, не боясь соскользнуть и снова «покататься», я, словно во сне, различила детский смех. Тихий, но радостный и искренний.
– Догоню, – смеялись издалека. – Все равно не спрячешься.
Я прошла вперед. Среди деревьев то и дело мелькал ярко-рыжий хвост.
– Догоню, – смех стал еще громче.
Маленькая девочка с короткими золотыми волосами, заплетенными в две косички, бегала за лисом.
– Догоню-догоню!
Зверек был изворотлив, постоянно ускользал и убегал, но она изловчилась-таки схватить его за хвост.
– Я выиграла! – заулыбалась малышка, взяла лиса на руки и погладила по голове. Ей было лет восемь, не больше: худенькая, хрупкая, в старом потрепанном платьице. Но в глазах ярко светилось счастье… – Ой! – это относилось уже ко мне.
Лис спрыгнул на землю, шерсть вспыхнула пламенем. Огненный силуэт зверька начал расти и превратился в силуэт человека. Передо мной стоял парень с растрепанными ярко-рыжими волосами, в сапогах, брюках, серой рубашке и красной жилетке. Шарф рыжего цвета на шее сразу привлек мое внимание.
– Здравствуйте, – выдавила я, когда пауза затянулась.
Незнакомец продолжил молча смотреть на меня желтыми, как у лисы глазами.
– Привет! – девочка вышла вперед. – Ты кто?
– Я… – вопрос ввел меня в ступор. – Не знаю.
– Не знаешь? – широко распахнула глаза она. – А почему не знаешь? Все должны знать, кто они. А то может случиться что-нибудь страшное.
– Кажется, здесь уже не может случиться ничего страшнее, – неуверенно сказала я.
– Может! – заверила малышка и подошла ближе. – Так ты все еще не знаешь, кто ты?
Я вздохнула и краем глаза глянула на парня. Он не двигаясь, смотрел на меня. И что такого могло его привлечь? Обыкновенная растрепанная девчонка в драных джинсах и испачканной толстовке. О том, что случилось с моими волосами, некогда убранными в аккуратные хвостики, вообще можно было только догадываться. Наверное, он мысленно смеялся.
– Меня зовут Валерия, – представилась я. – Можно Валери.
– Вот видишь, все-таки ты знаешь, кто ты, – девочка стала явно довольна. – А меня зовут Орхидея. Но можно просто Дея. Лучше все делать просто, чтобы потом не было сложно. – Дея рассмеялась.
– А тебя как зовут? – обратилась я к парню.
– Лис, – бросил он.
– Лис? – удивилась я.
– Да, это – мой брат Лис! – поспешила ответить девочка. – Он – настоящий лис! Здорово?
Я неуверенно кивнула.
– А почему ты так странно одета?
– В моем мире это нормальная одежда.
– В твоем мире? – глаза Деи стали совсем круглыми. – А где твой мир?
Я пожала плечами.
– Снова не знаешь? – сочувственно спросила малышка. – Все должны знать, где свой мир, а где чужой, иначе может случиться что-нибудь страшное.
– А сейчас я в чьем мире? – глупо спросила я.
– Как это «в чьем»? – не поняла Дея. – Это – наш общий мир.
– Чей общий мир?
– Наш, – повторила девочка.
Я вздохнула, присела на корточки и закрыла лицо руками.
– Я тебя не понимаю. – Призналась я. – Где я нахожусь? Что здесь происходит? Что все это значит?
– Все должны все понимать, – серьезно сказала девочка. – А то может случиться что-нибудь страшное.
Я промолчала.
– Ты с Земли, верно? – впервые подал голос Лис.
Я подняла голову и кивнула.
– А, понятно! – Дея обреченно махнула рукой. – На Земле уже давно никто ничего не понимает. Пойдем с нами.
– Куда?
– С нами, – повторила девочка. – Я теперь все тебе буду говорить по два раза.
Дея взяла меня за руку и, пыхтя, потянула на себя. Наморщенный от усилия лобик заставил меня умиленно улыбнуться. Ладно, хуже быть уже не может. Я встала и пошла за новыми знакомыми по направлению «с ними».
Я ошибалась, думая, что здесь никто не живет. Люди тут были. Дети весело носились по округе, играя в догонялки, взрослые прогуливались по улицам и о чем-то беседовали. Все вели себя так, будто это обыкновенный цветущий город. Я уже начала подозревать, что только в моих глазах здесь все черное и умершее, но потом увидела одну женщину. Она улыбалась на шутки подруги, но никогда в жизни я не видела таких печальных глаз.
Дея взяла меня за руку и провела в маленький домик из серого кирпича. Внутри оказалось уютнее: в камине горел огонь, полы и стены были деревянные, из-за приглушенно света нельзя было разглядеть узоры на ковре, но я была уверена, что они там были.
Кухня была маленькой, но чистой. Дея сразу побежала накрывать стол. Лис снял шарф, бросил на спинку кресла и подкинул в камин дров. Я осталась неловко стоять в проходе.
– Не стой на пороге, – малышка играючи разбросала по столу пиалы с сушками и кренделями, блюдца и чашки и потянулась за чайником. – Ты проходи, говорю, проходи.
Я положила сумку на пол и села за стол. Девочка разлила чай по чашкам, отнесла чайник на место и села рядом со мной.
– Лис! – позвала брата она.
Парень закончил с дровами и присоединился к нам.
– Угощайся, – улыбнулась девочка, взяла чашку и, поднеся к губам, начала усердно дуть. – Угощайся, – как и обещала, повторила она.
– Спасибо, – я потянулась за приглянувшимся мне крендельком. – Тебе не обязательно все говорить по два раза.
– Правда?
Я кивнула и отхлебнула из чашки. Чай оказался очень вкусный, черный с мятой и мелиссой.
– А что здесь случилось? – задала я интересующий меня вопрос.
– Где? – тут же откликнулась Дея и поставила чашку на стол.
– Здесь. В вашем мире.
– Это ты про здешнюю природу? – уточнила она.
– Да.
– А, это тут уже давно все так. – Девочку это ничуть не огорчало.
– И вас это не расстраивает?
– Нет, – с прежним энтузиазмом ответила Дея и, похрумкивая, уплела сушку.
– И вам не нужна ничья помощь? – удивлялась я.
– Нет.
Ее беззаботный тон завел меня в тупик, и я замолчала. Лис ничего не сказал, только улыбнулся уголками губ.
– Совсем ничего не нужно?
– Нет. – Не изменила ответа малышка. – Ты лучше расскажи, что случилось с Землей.
– А что случилось с Землей? – не поняла я. – Вроде все нормально.
– Как? – Дея подскочила и, опершись руками о стол, заглянула мне в глаза. – У вас все снова в норме?
– А что ты называешь «нормой»? – осторожно спросила я.
– Ну, я имею в виду, что нет больше той угрюмости, злости и корысти. Люди снова стали честнее, совесть появилась. Любовь стала важным чувством, а не игрушкой…
– А, ты об этом. – Мне стало стыдно за свою планету. – Нет. Земля увязла в грехах окончательно.
Дея вздохнула и вернулась на место.
– Я этого ожидала, – заключила она.
– Прости, но, сколько тебе лет?
– Девять лет, а что?
– Ничего, – я сделала несколько глотков. – Просто ты рассуждаешь, как взрослый человек.
– Я бы сочла это за оскорбление, – строго сказала малышка. – Но раз ты с Земли, обижаться не стану. Дети гораздо умнее взрослых, а им не обязательно об этом знать. Запомни.
– Хорошо.
– Давай лучше поговорим о серьезных вещах, – вдруг сказала Дея. А до этого мы что, рецепты куличиков обсуждали? – Ты будешь жить у нас?
Я поперхнулась.
– Не знаю.
Девочка скрестила руки на груди и сердито сдвинула брови.
– Лис, опять она ничего не знает! – возмутилась она. – Зачем ты сюда пришла, если ты ничего не знаешь?
– Дея, я даже не знаю, как я сюда пришла. Я до сих пор многого не понимаю.
Бровки малышки стремительно поползли вверх.
– То есть, ты не специально к нам пришла?
– Нет.
– Это уже интересно. – Дея довольно потерла ладошки. – Тогда ты должна остаться у нас, пока мы не разберемся в ситуации! Для начала тебе нужно найти нормальную одежду, а то ты похожа на свалившуюся с карры!
Девочка спрыгнула со стула, схватила меня за руку и потянула за собой.
– Откуда? – не поняла я, поднимаясь.
– С карры, – повторила малышка. – И почему я не должна говорить тебе все по два раза, если ты не понимаешь с первого?
Дея потянула меня к лестнице, которую я не заметила при входе.
– Лис, убери со стола, пожалуйста! – крикнула она брату.
Он не ответил, но поднимаясь по лестнице, я услышала звон посуды.
Девочка крепко держала меня за руку, в коридоре на втором этаже было темно.
– Нам нужно в мою комнату, поэтому мы пойдем в комнату Лиса. – Вслух рассуждала она.
– Почему? – не поняла я.
– Потому что так решил наш Дом.
– Как это он решил?
– Очень просто. – Малышка открыла дверь и указала рукой в проход. – Запомни одно простое правило: Дея – Лис, Лис – подвал, подвал – чердак, чердак – гостиная, гостиная – балкон, балкон – Дея. – Она проговорила это так быстро, что я не успела ничего запомнить.
По спине пробежал легкий холодок. Дея отпустила мою руку, закрыла дверь и зажгла свечу. Мы стояли в небольшой комнате с одним окном, занавешенным белыми шторами. Ковер с травяными узорами на полу, кроватка с прозрачным балдахином и белыми простынями, письменный столик с рассыпанными по нему цветными карандашами, шкаф, расписанный явно детской рукой и много плюшевых игрушек, не оставляли сомнений, что эта комната принадлежала девочке.
– Мило.
– Спасибо, – Дея открыла шкаф и начала что-то искать. – У меня где-то было красивое платье. Сейчас найду, подожди.
Я хотела заикнуться, что у нас «немного» разный размер, но малышка достала из шкафа большое платье приглушенно-белого цвета.
– Нравиться? – протягивая мне, спросила она.
Я кивнула.
– Примерь.
Платье идеально сидело на талии, не сковывало движения и нравилось мне по виду: немного выше колен с рукавами в три четверти и лентой, завязанной бантиком на поясе.
Дея довольно улыбнулась.
Ночью мне не спалось. Я вылезла из-под одеяла, натянула платье и вышла на крыльцо. Было холодно. Черный лес сверкал сотнями золотых глаз. Темнота поглотила город, луны не было, а мелкие крошки звезд не могли ее разогнать. Пахло отчаяньем.
Я подняла голову и увидела Лиса. Парень стоял на балконе в тени крыши, если бы не развевающийся на ветру шарф, я бы не заметила его.
Хорошее время чтобы поговорить. Дея – милая, но от нее невозможно узнать что-то толком. Я вернулась в дом и шагнула к лестнице. В коридоре второго этажа меня встретила тьма и я на ощупь нашла дверь, только оказалась не на балконе, а в комнате Деи. На столике стояла догорающая свечка, малышка сладко спала, обнявшись с плюшевым медвежонком. Я осторожно, чтобы не разбудить, вышла из комнаты и шагнула в другую дверь. Оказалась в темной комнате, шагнула вперед и споткнулась о какую-то палку, задела локтем ведра и они с грохотом полетели на пол. Поскорее решила отсюда уходит и врезалась в ящики. Потом я оказалась в спальне Лиса, забрела на чердак, где в темноте чуть не переломала ноги и наткнулась на осиное гнездо (благо, оно было старое и пустое). Минуты блуждания показались мне вечностью, но на балкон я все-таки выбралась.
Лис сидела на перилах, болтал ногами в воздухе и смотрел в небо.
– Можно к тебе? – робко спросила я.Парень кивнул, не оборачиваясь. Я села рядом и нахохлилась, тут было еще холоднее.
– Почему ты не спишь? – знаю, вопрос глупый, но надо же с чего-то начать диалог.
Я, как и ожидала, услышала короткий ответ:
– Не хочу.
Я вздохнула. Он со всеми так разговаривает или только со мной?
– А расскажи все-таки что здесь случилось, – попросила я.
– Много лет назад цвела Сказка. Не задавай никаких вопросов, потом все поймешь. Все было хорошо, хорошо, как миллионы лет назад. Но потом появилась Она. Сильная, коварная и жестокая. Ты ведь читала сказки, знаешь, что злые королевы забирают себе страну, добрые идут в бой и отвоевывают назад. У нас все так же. Было до поры до времени. Ее никто не победит. Не побеждал и не победит никогда. Первые сорок лет, конечно, пытались. Ты представить себе не можешь, сколько погибло народа. Сейчас все поняли, что это бессмысленно и смирились. Потому что те, кто возомнили себя героями и пошли в бой, назад не вернулись.
– И как же быть?
– Никак.
– Почему?
– Потому что это жизнь, девочка. – Лис впервые улыбнулся. – Жизнь вытеснила Сказку. Знаешь, в чем была наша сила? В вере. В простой вере, которой нет сейчас. А без нее ничего не изменишь. Сказка живет вечно. Любая Сказка, даже не счастливая. Для нас время давно остановилось. Орхидее уже сто девятнадцать лет, конечно, она не будет ребенком.
– То есть вы не стареете?
– Сейчас нет. Раньше это зависело от вас.
– То есть?
– Маленькая девочка бежит к маме с горящими глазами и просит перечитать сказку о прекрасной принцессе Белоснежке, а потом донимает старшую сестру, что бы та сказала всего одну фразу «Да, малышка, это было на самом деле». И Белоснежка живет, потому что в нее верят. И верит не один ребенок, а сотни.
– А сейчас в сказки уже никто не верит, – дошло до меня.
Мы замолчали.
– И что совсем нельзя помочь? – не унималась я.
– Нет.
– Почему?
Лис перевел взгляд на меня.
– А кто поможет? Кто пойдет против могущественной волшебницы? Ты, девчонка, которая ничего не знает и даже меч в руках никогда не держала?
– А как же чудеса? – не понимала я. – Как ты можешь говорить о вере, если упрямо твердишь, что все кончено?
– Своей верой я ее с трона не спихну, – Лис вжал голову в плечи и уставился вниз. – И прежде чем упрекать меня, лучше бы разобралась в истории. Знаешь, на чем держится этот город?
– На тонкой нити?
– На вере, глупая. На вере в «завтра». Никто не знает, что будет завтра. Завтра твоя эта нить может оборваться, а может и превратиться в крепкий трос. Никто не знает. Поэтому и живем.
– Вы сто десять лет ждете «завтра»? – я опешила.
– Это Сказка, девочка, – серьезно сказал Лис. – Другого выхода нет.
Я ошарашено молчала и пялилась в темное небо, а когда в глазах уже пошли круги, снова завелась:
– Но ведь можно же попытаться! Я могу по-п-пытаться…
– Даже не вздумай. – Лис резко встал и пошел к двери.
Я не знаю, что на меня так подействовало, может его загадочный мягкий голос, может глаза красивые… тьфу, о чем я вообще думаю?! Мне стало жалко их людей и стыдно за своих. Да, знаю, жители Земли не идеальны, но мало они там жизнь испортили, так, оказывается, и другим мирам успели подгадить! Черт дернул, я пошла к захватчице, восстанавливать справедливость.
Как там говорится в сказках-то? «И подошла она к высоким горам, что подпирали вершинами небо, и поняла, что одной ей не покорить их. Увидела она, что из кустов к ней вышел эльф.
– Прекрасная дева, откуда ты будешь, и бла-бла-бла, давай я тебе помогу.
И помог он ей…»
И подошла я к высоким горам, что подпирали вершинами небо. Поняла, что подняться не смогу и из кустов ко мне никто не вылезет. А нет, гусеница выползла, но она мне вряд ли поможет.
«Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет!»
Обходить горы – занятие невеселое, я шла и напевала песни. Интересно, создатель этой фразы проверял действенность своего метода?
Я вспомнила все песни, что только знала и даже придумала пару своих, а горы все не кончались.
– Как жили мы, борясь, и смерти не боясь, как и отныне жить тебе и мне, – напевала я заплетающимся языком, как вдруг увидела лестницу. О Боги, она вела в гору! Я мигом воспрянула духом, но потом настроение резко понизилось.
…Одиннадцать тысяч шестьсот восемьдесят три ступеньки. Я взобралась на самую высокую гору. Ее вершина представляла собой прямоугольную площадку засеянную травой. Зеленой, молодой и мягкой травой! Я торопливо сняла туфли, прошлась гудящими ногами по прохладной земле и с наслаждением растянулась на траве.
А спускаться как?
Я подошла к краю. В кольце гор лежали маленькие города, отделенные друг от друга черными лесами. Здесь все было в точности, как у Лиса и Деи или даже хуже. А в центре гордо возвышался замок. Блестящие остротой шпили, огромные башни, высокие стены и охраняющие их ужасные черные драконы начали подталкивать меня к мысли вернуться назад. Но я отвергла эту идею.
Воздух передо мной странно колыхался и поблескивал, будто образуя завесу. Я вытянула руку, и кончики пальцев тут же кольнул ток. Один из драконов взмыл в небо, а когда я поняла, что он летит ко мне, было уже поздно.
Бежать было некуда, я просто оцепенела, поэтому вскоре когтистая тварь крепко держала меня за шиворот, а я болтала ногами в воздухе и летела к замку. Самым ужасным было то, что такой способ передвижения мне понравился.
Внизу мелькают квадраты выжженных полей и увядших лугов, крыши домов, мелкие фигурки людей, а рядом простилается ярко-васильковое небо. Протяни руку – коснешься. Казалось.
Но когда мы пролетали над замком, дракон отпустил меня. Дико визжа, я замахала ногами и руками, но продолжила с огромной скоростью лететь к земле. В ушах шумел ветер, сердце рвалось выпрыгнуть наружу, тело покрывала дрожь. Я набрала в легкие больше воздуха и закрыла глаза.
…Может быть, я коснулась еще одной завесы, потому что снова ощутила мимолетное покалывание. Не знаю, сколько я еще летела… волосы совсем растрепались, но дрожь, бешеное биение, шум, – все прошло.
Я ничего не видела и не чувствовала. Почти.
Странное смешение красок, сначала ярких, потом обычных, потом тусклых. Будто я смотрела на осенний ковер, который медленно расплывался, открывая передо мной дверь в совершенно другой мир. Еще неизведанный, полный тайн. Такой же, как я открыла вчера, только красивый. Спасенный.
И странная тоска. Тоска и яркое чувство вины. Я не успела что-то сделать. Я не успела кому-то помочь. Я хотела, но не смогла.
И это чувство постепенно притягивает меня к себе. Сказочный ковер отдаляется, а потом и вовсе разлетается на части, будто разогнанный ветром.
Ты еще успеешь, девочка. Еще слишком рано…
Я лежала в стоге сена во дворе замка. Двое стражников спали на лестнице (вход не главный – охранять не нужно), по дорожке то и дело проходили служанки с корзинами овощей и фруктов, откуда-то доносилось ржание коней.
Я вылезла из сена, отряхнулась и, не теряя времени, двинулась к входу. Стражники и ухом не повели, когда я шагнула на лестницу, и мне в голову взбрела идея стащить у одного меч. Тихо, осторожно, чтобы не дай Бог не проснулись, я взялась за рукоять и потянула. Лезвие скрипнуло. Стражник передернул плечами, почесал щеку и продолжил спать. Я вытянула лезвие наполовину. Проходящая мимо служанка показала на стражников, покрутила пальцем у виска и знаком объяснила: дергать меч нужно резко. Я послушалась.
Треск вышел громкий, но охранник лишь что-то пробормотал и перевернулся на бок. Я кивнула служанке.
Хорошо, когда есть меч, но сложность в том, что я эту штуку в руках держу первый раз. А устрашить захватчицу одним лишь грозным видом (на счет которого я сильно сомневаюсь) не удастся.
Тем не менее, я вошла в дверь.
В замках полы обычно из дорогого камня, красные тюли, вазы и картины. Здесь же были каменные стены и полы, паутина в углах, грязные шторы и пара картин с драконами. Жить в таком я бы не захотела.
Коридор вывел меня в зал с множеством лестниц. Наверное, отсюда можно попасть в любую точку замка. Гадать куда пойти мне не пришлось, потому что из соседней двери вывалилась куча стражников. Искали они явно не меня, но стороной пройти не смогли.
Вот тут я пожалела, что пришла. Ну что делать, когда на тебя несется орава вооруженных до зубов мужиков, а у тебя только меч, который ты впервые в жизни видишь?!
С криками броситься на встречу, размахивая мечом в разные стороны! Вдруг сочтут за сумасшедшую и решат не трогать?
Но стражники пошли в бой и быстро окружили меня. Я старалась просто обороняться и не попадать под прямые удары, но и этого не получилось. Меня скрутили, ударили по голове и куда-то поволокли.
В моем пленении был один плюс: я увидела захватчицу. Это была девчонка лет семнадцати, маленькая и пытающаяся казаться взрослее благодаря строгим платьям и высоким каблукам. Короткие пепельно-белые волосы и небольшие, но яркие черные глаза создавали единую картину бессердечной Повелительницы, о победе над которой действительно не могло быть и речи.
Только тут я убедилась в правдивости слов Лиса. Ну что может сделать шестнадцатилетняя девчонка с полчищем стражников во главе с колдуньей? Умные мысли всегда приходят в голову после глупых поступков.
Повелительница сидела на троне и играла с комками тьмы, которые появлялись на ее ладони, кружились в воздухе и исчезали.
– Кто это? – надменно спросила она.
Стражник толкнул меня вперед.
– Поклонись, – приказал он.
– И не подумаю. – Я скрестила руки на груди, поднялась и демонстративно расправила плечи.
Повелительница рассмеялась.
– Давно нас не посещали герои-самозванцы, – в голосе девчонки скользнула меланхолия, но она быстро обрела твердость. – Казнить.
Я широко раскрыла глаза. Казнить? Меня казнить?!
Стражник сгреб меня в охапку и потащил к двери. Я бурно запротестовала и бросила пару словечек в адрес Повелительницы, но она лишь снова рассмеялась.
Казнь проходила не на площади, заполненной людьми, как бывает в сказках, а во дворе замка на стареньком эшафоте. Палач завязал петлю, и меня отдали ему в лапы. В те минуты я думала только о двух вещах: это ужасно глупо и несправедливо. Нет, о трех – оставался маленький шанс, что это сон.
Я хотела плюнуть на все и закрыть глаза, но тут меня накрыла волна облегчения. Один за другим стражники отлетали в сторону, потому что Лис управлялся с мечом гораздо лучше меня.
– Я тебя сам убью, – пообещал он, обхватывая меня за талию и стаскивая с эшафота. – Только с ними разберусь.
Когда Лис взял меня за руку, я почувствовала такую уверенность, что готова была вновь взять меч и пусть неумело, но усердно бороться за справедливость. Но нужно было бежать к воротам.
У самого выхода нас окружили, и Лису пришлось сражаться. А мне стало по-настоящему страшно. Многие девушки мечтают, чтобы их спасали прекрасные принцы, а они лишь стояли за их спиной и показушно вздыхали: «ой, какой он молодец, всех сейчас победит и замуж меня возьмет». Я тоже об этом думала и сейчас очень жалела, что сбылась эта глупая мечта. Потому что, на деле стоять за спиной сражающегося за тебя друга очень страшно. Один удар может перечеркнуть все: и его жизнь, и твою. Это не сон, все происходит в реальности. А в реальности чаще проигрывает добро.
– Береги Дею! – вдруг сказал Лис и резко обернулся. – Пожалуйста.
– Зачем? – не поняла я, но он не ответил. Бросил под ноги фиолетовый флакон, вырвавшийся из него дым, мигом окутал меня. Я не видела ничего, только слышала, как звенят клинки.
А когда все прояснилось, я поняла, что нахожусь в гостиной. Одна.
Когда пришла Дея, я отвернулась и быстро утерла слезы. Малышка залезла ко мне на колени и, увлеченно расчесывая куклу, спросила:
– А где Лис?
Я всхлипнула, прижала девочку к себе и начала покачиваться из стороны в сторону.
– Скоро придет, – ответила я, стараясь больше убедить себя, нежели ее и тихо добавила: – Надеюсь.
От волос малышки пахло травами, и я невольно прижалась щекой к ее головке. Из мыслей никак не выходили его глаза: желтые, печальные, с искрой твердой веры. Такими глазами смотрят люди, уходящие навсегда. Причем, они это знают.
«Береги Дею!», – вот зачем он это сказал?!
– Тебе нравиться Лис, правда? – девочка по-прежнему была занята куклой, но разговор имел для нее не меньшее значение.
– С чего ты взяла? – я среагировала так же, как реагируют на правду.
– Ты плачешь из-за него, – невозмутимо сказала малышка. – А значит, переживаешь. Переживают только за тех, кого любят.
Я вздохнула и смахнула рукой слезу.
– Но этот разговор останется между нами? – на всякий случай спросила я.
Дея кивнула.
– Скажи ему.
– Зачем? – опешила я.
– Скажи ему, как только он придет. Потом уже не сможешь.
– Почему? – я начала сомневаться, кому из нас девять лет, а кому шестнадцать.
– Потому что потом будешь постоянно откладывать, – малышка отложила расческу и подняла на меня глаза. – И в итоге скажешь это, только когда будешь стоять такая же заплаканная, в черном платке с двумя цветочками в руках. Но он не услышит.
Дея была абсолютно права. Но говорить что-то я все равно не собиралась.
Прошел один день, второй, третий. В доме очень не хватало рыжего цвета: рыжих волос, рыжего шарфа, пламенной шерсти и желтых глаз. Он не вернулся. А я поняла, что навечно останусь в Сказке, потому что не могу бросить малышку. И понятия не имею, как вернуться назад.
– Завтра он вернется, правда? – Дея спрашивала это каждый раз перед сном.
– Правда, – кивала я, целовала ее в щечку и накрывала одеялом.
За завтраком мы разговорились, что неплохо было бы устроить какой-нибудь праздник, чтобы люди хоть чуть-чуть развлеклись. Нашу воодушевленную беседу нарушил стук в дверь.
– Это Лис, Лис пришел! – Дея вскочила и побежала открывать.
«Соседка» – подумала я. Она часто к нам заходила, когда за солью, когда за сахаром, когда с яблоками, а когда с ягодами.
– Ну, я же говорила, что он вернется! – малышка с радостными воплями повисла у брата на шее.
Я встала, не в силах вымолвить ни слова и, думая только о том, как бы не расплакаться.
– А Валери хотела тебе кое-что сказать, – заявила девочка, высвободившись из объятий.
– И что же? – Лис тепло взглянул на меня.
Я выдохнула и выпалила:
– То, что ты самый бессовестный в мире лис! Ты даже представить себе не можешь, как я переживала!
Слеза все же покатилась по щеке, и я поскорее уткнулась ему в плечо.
– Мы квиты, – сказал он, поглаживая меня по голове.
– В смысле? – я отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза.
– Можно подумать, когда ты ушла геройствовать, я сидел и чай спокойно пил!
Я рассмеялась и снова обняла его.
Ночью я пошла на балкон (теперь уже не путаясь, потому что поняла план дома, который составила для меня Дея).
Шарф развевался на ветру. Лис сидел на прежнем месте, склонив голову и закрыв лицо руками. Я подошла ближе.
– Ты в порядке?
– Смеешься? – Лис поднял на меня светящиеся в темноте глаза.
Я вздохнула, подошла к нему вплотную и погладила по голове. Его руки сомкнулись за моей спиной, он прижался головой к моему животу.
– Я очень устал, девочка, – шепотом признался парень. – Вера верой, но ждать сто десять лет очень трудно. Я не знаю, что мне делать. Я так больше не могу.
Любому чувству приходит конец. Вера, надежда, любовь, – все проходит. По-настоящему силен тот, кто может это пережить.
– Главное дожить до рассвета, – он поднял на меня глаза, я улыбнулась и взъерошила ему волосы. – А там будет видно.
Лис долго смотрел мне в глаза, а потом выдал:
– Нам нужно поговорить.
Я мягко отстранилась, сердце затрепетало. Неужели он это скажет?
– Миленькая моя, – парень взял меня за руки. – Ты должна уйти.
Свет в моих глазах померк.
– Что? – опешила я. – Почему?
– Потому что, если ты не уйдешь, то можешь остаться тут навсегда.
– Но…
– А я не могу этого допустить. Я хотел бы, но ты видишь, что происходит вокруг. Это только наши проблемы. Я не хочу портить тебе жизнь.
– Но я не могу вас бросить, – я чуть не расплакалась.
Лис сжал мои руки.
– Так будет лучше. Пойми.
– Нет, – я высвободилась и закачала головой.
Парень снова закрыл лицо руками.
– Хорошо, давай так, – после минутного молчания сказал он и поднял голову. – Я могу показать тебе, каким здесь все было раньше. Но после этого ты уйдешь. Договор?
Я задумалась.
– Договор.
Мы пожали друг другу руки.
На улице парень отошел от меня на несколько шагов. Его спину и волосы покрыла огненная шаль, такая же, как была в момент нашей первой встречи. Но в лиса он не превратился.
– Идем, – парень протянул мне руку, на которой играло пламя. – Не бойся.
Я приняла руку, и мы отправились на прогулку. Все, чего он касался, мигом расцветало, но лишь на несколько секунд.
…Ночью там всегда светит огромная луна, а звезды горят ярче фонарей…
…Все деревья удивительно разные. Листья отличаются не только формой, но и цветом: сочный зеленый, яркий алый, золотой и синий; есть и шафран, и бирюза, и ультрамарин. Я никогда не видела такого смешения красок…
…Высокая трава и золотые колосья колыхаются на ветру. Луга усеяны розами и люпинами, каждый лепесток которых имеет свой цвет. На Земле нет таких сказочно-прекрасных радужных роз и сладко пахнущих люпинов…
…Море огромное и шумное, но не синее. Солнечные лучи скачут по воде, которая постоянно меняет цвет: алый, коралловый, оранжевый, золотой, зеленый, море преобразуется на глазах…
…Там всегда светит огромное солнце. Каждое утро из-за моря поднимается желтый диск, заполняющий половину неба…
…Ярко-василькового неба…
Потемнели волосы, освободились плечи, пламя сползло к земле и потухло.
– Теперь ты должна вернуться домой, – с тихой грустью сказал Лис.
– Нет! – с излишней гордостью ответила я.
– Почему?
– Потому что я – человек, – впервые это сыграло мне на руку. – А мы не выполняем свои обещания.
Лис засмеялся.
– Я знал, – сказал он. – И поэтому заключил с тобой непростой договор. Ты ведь видела несколько искорок на наших руках?
– Да. – Я насторожилась. – Но я думала, мне просто показалось.
– У тебя осталось пять минут.
– Что?! – мне будто перекрыли кислород. – Зачем?
– Все забывается, – серьезно сказал Лис. – Все проходит. Здесь уже ничего не измениться. Маленький шанс есть, но он настолько ничтожен, что я не хочу рисковать. Ты обязательно будешь счастлива, не плачь. Я просто о тебе забочусь.
– Это нечестно! – я нехотя всхлипнула.
– Прости.
Я сложила руки под грудью и отвернулась. Парень положил руку мне на плечо.
– Не забывай нас, – попросил он. – Пожалуйста.
Как бы я не злилась, видеться нам осталось не больше пяти минут, и я развернулась.
– О чем ты говоришь? Я не смогу вас забыть.
– Сможешь, – уверенно, но печально возразил Лис. – Через месяц тебе все покажется сном. Через два ты и вовсе забудешь.
– Нет, – мне стало очень плохо.
– Да, – неумолимо опроверг парень. – Но все-таки, я надеюсь, что случиться чудо.
Лис улыбнулся и нежно коснулся губами моей щеки.
Я оказалась в родном городе, в родном парке, в родных наушниках и в куче родных проблем. На которые тут же плюнула.
Я выросла, поступила в университет, пережила кучу проблем, лет и зим, и поняла, что все проходит. И беды. И счастье. И сказки.
Но я не забуду. Нет.
И всегда буду ждать. Ведь никто не знает, что будет завтра.
Отзывы
Ваш отзыв может быть первым.
