Микромир Кнопоссажа

Николай Дик (стихи)

Фотографии Валерия Басырова
и неизвестных авторов Интернета

Удивительное рядом –
это знают, вроде, все.
Но увидеть чудо взглядом
лучше детям по росе.
Дружно, смело, с Кнопоссажем,
превратимся… и в поход!
А в кого же?! Мы расскажем…
Приготовились? Вперёд!

Егорка  и  Машенька,  подперев руками  подбородки,  внимательно  слушали  Ба-лю, которая, уподобившись диктору телевидения, читала с выражением старинную книгу «В стране дремучих трав». Наконец, она перелистнула последнюю страницу, закрыла читаемое многими поколениями, а потому изрядно потрёпанное издание, и обратилась к внучатам:
— Ну-тес, детвора, кто первый скажет, о чём эта книга? Подымите руки.
Но вместо прилежного и молчаливого поднятия рук брат и сестра загалдели на перебой:
— Там дяденька, Григорий Александрович, был проездом в малюсеньком городке Ченске, и узнал о загадочном исчезновении учёного Сергея Сергеевича Думчева.
— Там ещё были микроскопические письма и фраза про барометр.
— А потом он стал маленьким-прималеньким, размером с муравья, и оказался в удивительном мире, который находится рядом с нами, страна насекомых.
— Там на каждом шагу такие здоровские опасности, и полным-полно всяких тайн, загадок и секретов, а мы, люди, ходим и даже на них наступаем и ничегошеньки не замечаем….
— Вот бы нам туда попасть, увидеть всё своими глазами — это близняшки уже дружно хором высказали.
Ба-лю хотела пожурить ребят, что она ждала от них, по возможности, подробного пересказа услышанного, но осеклась, ибо откуда-то с потолка донёсся знакомый раскатистый бас:
— Ну, что же… можно устроить. Но дело это очень сложное и энергозатратное, поэтому в микромир я могу отправить только маленьких, то есть детей. Ни бабушки, ни дедушки с вами не будет. Не боитесь? Согласны?
— Ура, ура и ещё раз ура! — дружно завопили Егорка и Маша, — Конечно, согласны.
— А можно прямо сейчас? Тогда мы побежали к себе в комнату, рюкзачки собирать.
— Как здорово, что наш любимый Кнопоссаж вернулся.
— Если Кно с нами, то бояться совершенно нечего!
— Не совсем так, — басил потолок, — Я, конечно, буду где-то рядом, но в отличие от прошлого раза вы не будете путешествовать, находясь в родном и уютном доме. Придётся топать по микромиру своими ногами. Правда, кое-какая защита у вас, конечно, будет. А то мало ли что, может быть какой-нибудь голодный хищник захочет вами пообедать или поужинать. Так вы не передумали?
Вместо ответа близнецы дружно закивали головами в знак согласия.
— Ну, раз так, то пойду готовить для путешественников бутерброды в дорогу, — Ба-лю поднялась с места и направилась в сторону кухни.
— Не стоит беспокоиться, — продолжил сверху Кнопоссаж, — Время в микромире течёт совершенно по иным законам. Если у нас здесь прошёл час, то там, может пройти целая жизнь, ну или наоборот. Я ещё сам толком не разобрался. Но уверяю вас, эти юные энтомоло́ги не будут изучать все три миллиона видов насекомых, и скоро вернутся прямо сюда. Если повезёт, конечно, — это Кно уже, почему-то, шёпотом добавил.

Глава 1. Городские насекомые

Встреча первая – чудная,
с говорливым пауком.
С Жорой много мы узнаем,
но со временем, потом.

Первое, чему удивились дети, это огромные, нескончаемо-тянущиеся к самому солнцу, каменные джунгли.
Перед глазами Егорки и Машеньки шли, прыгали, топали, волочились и шаркали бесконечные ноги, облачённые в самую разную обувь.
— Ой, — пискнула девочка, — Они же сейчас нас раздавят.
— И мокрого места не останется, — поддакнул брат, — И зачем мы на это согласились? Взяли бы бинокль или увеличительное стекло, вышли бы во двор и рассматривали букашек — таракашек. И интересно, и безопасно.
— А ну, мелюзга, посторонись! Дай дорогу, а то зашибу или съем, — раздалось откуда-то сверху, и прямо над их головами пролетел на своей тонкой нитке большой волосатый паук.
Через мгновение он приземлился в метре, ой, конечно же всего лишь в сантиметре, от путешественников. С минуту повертел всеми глазами, после чего двумя лапами из восьми приподнял некоторое подобие шляпы и затараторил:
— Это же вы, всенепременно вы! Правда, я вас представлял совершенно иными. Согласитесь, иметь всего четыре лапы, это для нашего микромира явно недостаточно. Ну, как с таким количеством конечностей можно лазить, бегать или, к примеру, летать? Ну, да ладно, что есть, то есть. Ой, простите, заболтался и забыл представиться. Перед вами Паук-скакунчик, по имени Жора.
Собственно говоря, я за вами. Господин Кнопоссаж велел мне быть… э… нянем. То есть, всюду сопровождать, охранять, ну и кормить, конечно. Вы любите свежепойманных мух? Лично я их обожаю. Ну, хватит болтать, забирайтесь на меня и полетели в рай.
— Куда? — хором переспросили дети.
— В него, то есть, в самый настоящий рай. Я так называю огромный палисадник, который люди соорудили как раз на крыше этого дома. Ну же, смелее и быстрее. Хватайтесь за мои волоски, ибо мне уже пора карабкаться.
— Что делать?
— Куда карабкаться?
— А ваши волоски, они надёжные, крепкие?
— Мы не свалимся?
На Жору обрушился град вопросов.
— Вот непонятливые туристы попались, конечно же, вон туда, — паук задрал голову и показал на крышу соседнего дома. Там круглый год полным-полно зелени, цветов, овощей и фруктов. Эти огромные и медлительные люди частенько забывают их собирать. И, следовательно, что…
Дети дружно пожали плечами.
— Эх, вы, ничегошеньки не понимаете в нашей паучьей жизни. Мухи прилетают и садятся на испорченные плоды, а мне только и остаётся, что развесить рядом крепчайшую и надёжнейшую паутину.
Ну, вперёд, влезаем на меня, держимся и карабкаемся. Только чур, вниз не смотреть и лапы, то есть, по-вашему руки, не разжимать!

И скворцов, и тараканов
можно встретить там и тут
в мире странных великанов...
Вот бы знать, как их зовут.

Чрез полчаса нянь уже угощал своих подопечных вкуснейшим ломтиком груши, забытым на тарелке кем-то из жильцов дома.
— Наедайтесь на весь день, скоро отправимся в путешествие, и я не знаю, будет там что-нибудь на обед и ужин.
— Путешествие — это хорошо, это мы любим, — соглашался Егорка, уплетая за обе щёки спелый фрукт.
— А когда без обеда, то не любим, — вторила ему сестра, — Тут же кругом еды, сколько душе угодно. Ешь — не хочу. Я вот сейчас дойду до того аппетитного кусочка пирожного, отломлю…
Она не успела договорить, как паук, что есть мочи заорал:
— Полундра! Все в укрытие! Срочно! Бросай еду и бегом под большой лист.
Детям дважды повторять не пришлось. Минуту спустя Егорка, выглянул из укрытия наружу и никого не заметив, поинтересовался:
— А почему, полундра? Жора, ты кого испугался?
— Как кого? Скворца, конечно. Знаешь, сколько он всяких насекомых и личинок за день съедает? Целых сто сорок грамм, и это только тогда, когда птенцов кормить не надо, а если надо, то раз в пять больше! Вот и прикинь, сколько это в пауках будет…
Скакунчик хотел ещё что-то поведать, невесёлое, о тяжёлой жизни всех членистоногих, но Егор и Даша его не слушали, они не мигая смотрели на большущее рыжее чудовище, молниеносно снующее взад и вперёд.
— Не стоит обращать на него внимание, это всего лишь банальный таракан. Только и умеет что быстро бегать…
— Не быстро, а очень быстро, — тормозя всеми шестью лапками, огрызнулся Рыжий, — Между прочим, мы. тараканы, относительно своих размеров развиваем скорость… триста километров в час. Попробуй, догони! Ну, бывайте, некогда мне с вами болтать, друзья в потайном мире заждались.
— Где, где? Мы тоже хотим в этот мир.
— Ну, паучок — скакунчик, ну, пожалуйста.
— Поскакали в потайной мир.
Ребята нежно гладили волоски своего мохнатого экскурсовода.

Странный мир в кирпичной кладке,
сколько тайн хранится в нём.
Где в нём спрятаны загадки,
прочитаем – и поймём.

Этим миром оказалась щель между кирпичной кладкой. Тёмная и сырая.
— Согласитесь, идеальное место, чтобы переждать эту ужасную дневную суету, — на ходу, не оборачиваясь, пояснял Рыжий, — При ярком свете каждый так и норовит наступить на тебя, ударить свёрнутой газетой или просто съесть. Только и спасает нашу популяцию, что нас много. Я как-то в брошенной газете прочёл, что на каждого человека приходится по сто двадцать штук нашего брата и, вообще, мы самые многочисленные из насекомых.
— Бррр, — наклонившись к уху Егора, зашептала Машенька, — Всё равно, я их не люблю.
— Согласен, — поддержал её мальчик, - Ты вон лучше туда посмотри. Это — не нахальные рыжие воришки, а самые настоящие трудяги, — при этих словах мальчик, сильно потянул паука за переднюю лапу, заставляя повернуть его в сторону большого муравейника.
— Согласен с вами, — недовольно буркнул паук, нехотя изменяя направление движения, — У них даже королева и та трудится. По сорок яиц откладывает каждый день, без выходных, праздничных дней и отпусков. Вот и приходится всем муравьям трудиться, чтобы прокормить такую пятитысячную ораву…
— Ой, смотрите, эта малышка-муравьишка, сейчас выйдет на тротуар, прямо под ноги людей-гигантов, — в обычной своей манере перебила скакунчика Маша, — Вперёд, быстрее, надо его спасти. Жалко же, если погибнет и не сможет раздобыть еду для своих маленьких братиков и сестричек.
— А я где-то читал, что муравьи не очень хорошо видят, — при этих словах Егор маленькими кроссовками надавил на бока Жоры, мол давай, ускорь шаг своих восьми лап. Мы обязаны спасти бедное насекомое.
— Зато у муравьёв есть усики антенны, — огрызнулся недовольный паук, — Они ими еду аж за пять ваших человеческих метров чуют. Дня нас, насекомых, это, вообще, как в другом посёлке.

Отважная муравьишка не слышала этого разговора. Сегодня утром она, как и сотни её сестёр. получила всего одно, но наиважнейшее задание — раздобыть пропитание для подрастающего поколения муравейника.
И именно сейчас её усики — антенны уловили ни с чем несравнимый запах кусочка хлеба, нечаянно оброненного великаном — человеком возле киоска уличной еды.
Маленькое тельце немедленно рванулось вперёд, ежесекундно уворачиваясь от сотен громадных сапог, туфель, ботинок и босоножек.
Три метра, отделяющих выход из тёмного лабиринта до замечательной горы еды, для маленького существа превратились в три почти непреодолимых, смертельно опасных километра.
Наконец, добравшись до хлебного клада малышка, поняла, что утащить его, одной, без помощи товарищей, ей не под силу. Придётся срочно звать на подмогу.
Возвращаясь, она, словно знаменитый «мальчик с пальчик» из русской народной сказки, оставляла след, выделяя пахучее вещество, по которому её сородичи точно отыщут дорогу к желанному угощению.
Каждый муравей может отгрызть кусок в пятьдесят раз больше собственного веса, но и им придётся работать не покладая лап, чтобы всё это богатство перетащить в муравейник.
— Эй вы, защитники! На небо поглядите, солнце уже в зените, — снова начал ворчать восьмилапый экскурсовод.
— Ну и что с того? — удивились дети, — Хорошо, тепло, вот бы сейчас целую гору мороженного.
— Кому мороженого, а кому надо в тень и побыстрее, — огрызнулся паук и бодро зашагал к клумбе с цветами.

Что-то странное творится —
не зевай, беги скорей.
То ли жук, а то ли птица
нападают на детей.

— Если вы не хотите отобедать вон той большой жирной мухой, это ваши проблемы, а мне надо срочно изготовить ловчую сеть из паутины. И не мешайте, пожалуйста, ступайте лучше к цветку, в нём с утра скопилось приличное количество вкусного нектара. Да поспешите, а то пчёлы или бабочки налетят и всё слопают.
Ой, извините, завтрак переносится на более позднее время! Скорее забирайтесь мне на спину и улепётываем.
И как только дети, ухватились за его волосинки, паук, оттолкнувшись всеми своими лапами, сделал огромный прыжок и пролетев целый метр.
Сзади ему вдогонку щёлкали страшные зубы большущего богомола, и неслись проклятия:
— Вот только попробуй ещё раз появиться на этой клумбе и охотится на моих мух, проглочу, не помилую!

За всеми этими передвижениями никто и не заметил, как солнце ушло за горизонт, и наступили сумерки.
— Вы в моём гамаке спать будете? — поинтересовался Жора.
— В каком таком гамаке? — удивлённо глядя на него, спросили юные путешественники.
— В том, который я сейчас сплету для себя, ну и для вас, гостей, если, конечно, не боитесь стать аппетитным ужином для ночных хищников.
— А разве насекомые ночью охотятся? — удивилась Маша.
— Ещё как, — гаркнула огромная тень, откуда-то сверху, — Обычно мы, богомолы, нападаем днём, но в городе горит столько фонарей, что здесь светлее светлого, к тому же я сегодня из-за этого паука-прыгуна остался без еды. Вас, к сожалению, есть не стану. Маг, по имени Кнопоссаж, запретил, а вот со своим обидчиком я сейчас разберусь. Окончательно.
— Ааамм, — хищник разинул пасть и бросился на Жору, но тот оказался проворней и успел спрятаться в узком горлышке флакончика из под какой-то микстуры, заботливо выброшенной человеком, как раз в этом месте.
— Фу, как дурно пахнет валерьянкой, — фыркнул богомол, отпрянув от склянки, — Эй ты, там внутри, следующий раз, когда будешь от меня улепётывать, сделай милость, прячься в парфюмерных коробках. Возле них куда приятнее тебя караулить… — и, не закончив фразы, хищник помчался к щели, из которой один за другим выползали заспанные тараканы.
Удивительно, но дети наблюдали эту охоту откуда-то сверху. Над их головами что-то сильно жужжало и потрескивало.
— Эй, вы там, пассажиры, не вертитесь, летите смирно, а не то я вас отпущу. Тяжеленные какие на мою голову свалились.
— Простите, пожалуйста, а вы кто? — полюбопытствовала девочка.
— И куда вы нас везёте? — вторил ей Егорка.
— Разве не видно? Жук я. Зовут Майский. К себе на ферму вас транспортирую. Куда же ещё?
— А зачем? — хором спросили дети.
— Кнопоссаж так велел. Не уверен он в богомоле. Это насекомое, когда голодное, кого хочешь может слопать, хоть и слово дало сегодня детей в пищу не употреблять. С него станется.
— Ой, Маша, посмотри вниз, надо же! — Егорка показал пальцем на снующую туда и обратно муравьиное полчище.
В лучах фонарей и переливающихся рекламных щитов было видно, как каждый трудяга, упираясь, тащил в своих лапах здоровенный кусочек хлеба.
— Город чистят, порядок наводят,— поддакнул им майский жук, — люди мусорят, они убирают. Природа она чистоту любит. Такую, как у нас на ферме. Уже скоро прилетим, и вы всё своими глазами увидите.

Глава 2. Фермерские насекомые

Быстро ночка пролетела,
просыпайтесь, детвора!
На рожденье королевы
нам лететь уже пора.
И не мешкать, не лениться -
это чудо надо знать.
Успевайте на зарнице
заправлять свою кровать.

Первой проснулась Маша, потянулась и стала вытаскивать соломинки из волос:
— Так, сладко мне спалось только в детстве, так вкусно пахнет, свежеиспечённым хлебом и этим, не помню, как точно оно называется, то ли сено, то ли солома.
— А ты и сейчас всё ещё в детстве, — недовольно проворчал Егорка, — Спи и радуйся, что в школу идти не надо, и ни дедушка, ни бабушка тебя не заставляет бежать к умывальнику и зубы чистить.
— А их действительно было бы неплохо почистить, — согласилась девочка, толкая обеими руками брата, — Вставай давай, соня-засоня! Так все каникулы проспать можно и ничего интересного не увидеть.
— Сон у меня идёт приключенческий, двухсерийный. Отстать, дай досмотреть.
— Вот и не дам! Жук Майский не для этого нас суда вчера вечером принёс.
— Согласен с вами, девочка Маша, — зажужжало у неё сначала в правом ухе, а потом в левом, — Господин Кнопоссаж велел, чтобы вы обязательно увидели это, — и Майский, легко подняв детей, и перенёс их в соседний сарай:
— Сидите тихо и наблюдайте, как рождается королева.
— Кто рождается, не понял? — Егорка протирал кулаками глаза и смотрел по сторонам, надеясь в лучах утреннего солнца увидеть отблеск настоящей короны.
— Там она! Ещё сонная, как ты, — прошептала Маша, указывая рукой в угол сарая.
Большая чёрно-жёлтая пчела пыталась взобраться на оконный проём. Получалось плохо.
— Скорее, госпожа королева. У вас же есть крылья, улетайте быстрее! Вас заметила огромная и страшная... курица… и она идёт прямо к вам, — что есть мочи, закричала девочка. И толкнув в бок брата, продолжила: — Егорка! Ну, что ты стоишь? Надо срочно что-то делать. Иначе на земле одной пчелиной королевой будет меньше!
Тот, наконец, проснулся, вскарабкался на спину жука и как заправский кавалерист скомандовал:
— Вперёд на курицу — пеструшку. Не дай сожрать Её Величество.
— В этом случае она вместо королевы на завтрак слопает меня, — недовольно прожужжал Майский, однако всё же полетел, навстречу кудахтающему врагу.
Кружась вокруг неприятеля, он дал возможность насекомому вскарабкаться на окно. Там пчела отдышалась, и начала что есть силы махать своими тонкими крылышками.
Маша последовала за ней, повторяя на ходу:
— Ну, улетайте же скорее, чего вам стоит. Взмахнули крыльями и вперёд.
— Нне-мо-гу, — всё ещё тяжело дыша, молвила пчела, — Я ещё не согрелась как следует. Ты одну ночь спала, а я целых три месяца. Зззза-мёрз-ла. Ещё с минуту крыльями помашу, ссс-де-лаю ззза-рядку, подыму температуру тела, тогда и улеччууу.
Тем временем, следя за пируэтами жука, курица окончательно упустила из виду свою добычу, и дважды ковырнув лапами солому, поспешила на зов хозяйки дома. Знакомое «Ципа-ципа-ципа» были ей куда приятней и понятней, чем какая-то, может быть совсем даже и невкусная, дикая пчела.
— Майский, миленький, полетели скорее за королевой! Я так хочу увидеть её государство, подданных, балы, и всё такое, — взмолилась девочка, прижимая ладошки к груди.
— Больно надо, — недовольно проворчал жук, — Нет у неё никакого королевства. Это просто её так называют. Сегодня будет летать от цветка к цветку, лопать нектар и пыльцу, пока не наестся досыта, а потом спрячется в каком-нибудь укромном местечке и соорудит себе улей. Она же, не эта… не цивилизованная… то есть, я хотел сказать, не домашняя. Великаны-люди, для таких как она, улики не сооружают. Приходится ей всё самой делать. Правда, недолго. Она же королева. Потом народит себе кучу подданных, рабочих пчёл, и уже те, будут за неё работать, почитая за мать-королеву.
Всё, хватит болтать! Драпаем побыстрее!
— Это ещё зачем, — возмутился Егор, — Курица убежала, а тут тепло и уютно.
— Зато землеройка где-то рядом бродит. И, между прочим, у неё на голове, помимо прекрасно слышащих ушей, ещё и ультразвуковая установка имеется.
— Такая, малюсенькая, — Маша показала пальчиками её размер.
— Для людей да, она, допустим, малюсенькая, а для нас, насекомых… — жук провёл лапой по глазам, вытирая несуществующие слёзы, — до полусотни нашего брата, на завтрак, обед и ужин, каждый день, без выходных и праздников!
Чувствую, что этот злобный хищник уже где-то совсем рядом. И вас за какой-нибудь новый вид насекомых запросто примет! А с утра все у нас жадные и голодные. Улепётываем, то есть, улетаем, скорее!

Как красиво и прекрасно
в микро-мире, но внутри
жить растениям опасно
от обычной серой тли.

— Ой, какие миленькие, хорошенькие, зелёненькие, жучки-карапузики. Да их там, на листке, тысячи тысяч. Майский, давай спустимся, я хочу с ними подружиться и пообщаться, — Маша по примеру брата, стала стучать своими кроссовками по крутым бокам жука.
— Не сссо-ве-тую, — ответит тот, — И вовсе они никакие не миленькие. Вредители и пожиратели! — на лету парировал жук, — жрут всё подряд. Тля это, — извини, пожалуйста, бог насекомых, за такое бранное слово. Если им дать волю, так они и громадный огород уничтожат, все лисьтя сожрут, растенья погибнут. И чем тогда, мы, насекомые, будем питаться? Что трудяги пчёлы опылять станут?
— Так не давайте им разбойничать! Где мой перочинный ножик? Спускайся, Майский, вперёд на врага! Бей зелёных вампиров! — при этих словах Егорка вытащил из кармана, что-то совсем маленькое, но блестящее.
— Пестицидами их сверху посыпать, — поддакнула Маша.
— Фермер пробовал, но эти ваши людские штуки слабо помогают, — жук устало опустился на лист подсолнуха, и вытер лапой лоб, — Каждая тля, будь она неладна, в день рождает сорок тлюшек, а те ещё по сорок. За неделю миллионов этак с полтысячи выходит. Так что, как говорится, мал враг, да многочисленен и больно уж опасен!
— И что же, на всю эту ораву никакой управы нет? — всхлипнула девочка, — Жалко огород, такой цветущий и пахучий.
— Вон, уже летит, — Майский показала лапой вдаль.
— Кто, не вижу? — Маша приложила ладонь ко лбу, защищаясь от яркого солнца.
— Рыцарь без страха и упрёка, вот кто! Наш с вами спаситель — жук, почтено склонил голову, в приветствии, — Позвольте представить, тляпобеждающий воин «Три точки». Так мы всех божьих коровок зовём. По количеству чёрных пятнышек на их крылышках.
— Эти растения выделили специальный запах, так сказать, сигнал о помощи. Я его уловила и прилетела. Сейчас пойду плотно позавтракаю, пообедаю и поужинаю, — «Три точки» расправила крылья, готовясь к полёту.
— Но их же там тьма-тьмущая, всех не переесть, — вмешался в разговор Егорка.
— Значит, я быстренько отлажу яйца, поближе к обеденному столу. И скоро мне на помощь вылупятся мальчики и девочки. Как следует покушают, а аппетит у нас, божьих коровок, ого — го какой, многим на зависть. А потом и они отложат яйца и …
— Всё понятно, уважаемая «Три точки», — перебил её Майский, — Вы, пожалуйста, не теряйте время, кушайте на здоровье, а то от хруста этих противных зелёных челюстей у меня голова болит, — попросил Майский, — Ну, а нам пора. Дети, мы летим, вот туда, на чердак человеческого жилища. Уверяю вас, там тоже много чего интересного.

Вы частенько попадали
на земле в паучьи сети…
Но в чём польза их, едва ли
знают взрослые и дети.

Бух, дзи-и-ннь, — через пять минут полёта вся троица влетела прямиком в красивую, но коварную ловчую сеть. И большая паучиха тут же начала «заботливо» их пеленать.
Но жук оказался ей не по зубам. Он своими мощными лапами сначала разорвал нити, а потом отвесил «ткачихе» затрещину.
— Марта! У тебя же целых восемь глаз! Ты что не видишь, что это человеческие детёныши, только уменьшенные?! И ни кем-нибудь, а самим Кнопоссажем. Немедленно их освобождай, иначе, впрочем, тебе лучше не знать, что будет, если ослушаешься.
— Да угомонись ты, ползу я уже, лезу. В тенёчке сидела и не разглядела. Вы, детки, меня простите, старая стала, уже целых два месяца на свете живу. К стати, меня Мартой кличут, потому как в том месяце и родилась, а вас, как звать — величать? — при этих словах паучиха быстро перегрызла путы и высвободила детвору.
— Ох, Марта, какая же ты всё-таки вредная, — потирая пятью лапами ушибленную шестую, продолжал ворчать Майский, — Не могла свою паутину где-нибудь в другом месте развесить.
— И вовсе я не вредная, а очень даже полезная. Между прочим, люди считают мою сеть самым настоящим шедевром, это во-первых, а во-вторых, представляешь, сколько мух да комаров мне удалось с её помощью поймать, если я за это время увеличилась в размерах... аж... в… четыреста раз. Так кто двуногим великанам — людям, больше пользы приносит? Ты, жужжало хитиновое или я, простая восьминогая труженица? Думаешь легко каждый день создавать этакое чудо. В ней, метров тридцать пять будет, никак не меньше, ежели в длину вытянуть, так-то вот. Ну, да заболталась я с вами, а вот там, видите, на самом краю паутины, уже муха-жигалка попалась. Вот она, уж точно, вредина, каких мало. Из бедных животных крови выпивает втрое больше чем весит сама. Пойду, сделаю так, чтобы кошек, собак, да лошадок, не мучила. В общем, мне завтракать пора, а вы летите куда хотите. И не серчайте на паучиху Марту.

Сколько тайн сокрыто в мире
многоногих и пернатых…
Наши дети-пассажиры
их узнать должны когда-то.

— Что и не говори, а внутри самолёта летать куда приятнее, чем на жуках или пауках, — канючила Машенька, вцепившись руками в Майского.
— Сама же просила Кнопоссажа: «Хочу путешествовать, прямо сейчас отправляй меня в мир насекомых». Вот и терпи, — Егорка, похлопал жука по спине, подавая команду «снижаться».
Через минуту они с шумом и кувырками приземлились в уже знакомом сарае.
Но теперь он гудел как улей. Собственно таковым и был, ибо королева-пчела произвела на свет тысячу своих детей-подданных, которые без устали что-то приносили и складывали в соты.
— Как же она с такой оравой управляется? И все её слушаются, все работают, никто не ленится. А ведь могли бы улететь от такой мамаши и играть себе в прятки или в догонялки.
— Она испускает специальные запахи — феромоны. Они и передают всем пчёлам случаться и целый день летать от цветка к цветку, делая запасы на зиму. А вы, люди, правда, не у этих диких, а у своих, одомашненных, их забираете и называете коротким, но красивым словом — мёд. Кстати, он очень полезен и вам, человеческим детям, ну и пчёлам, тоже, — Майский тяжело вздохнул, — К сожалению, люди почему-то до сих пор не приручают нас, жуков. Я бы тоже был не прочь зимовать в тепле и уюте, а не в какой-нибудь на сквозь продуваемой щели, — он хотел ещё что-то сказать, но не успел, так как в него со всего маху врезались аж две бабочки-репейницы.
— Простите, помогите!
— Спрячьте, защитите, — наперебой затараторили они:
— Там в небе птица, огромная-преогромная.
— И ест всех подряд: и жуков, и гусениц всяких.
— И нас бабочек тоже.
— Ой, смотри Белобрюшка, это же те, маленькие детки, которых мы должны забрать.
— Кажется, ты права, Тёмнобрюшка, похоже, что это именно они, так как я больше нигде и никогда не видела таких маленьких людских детёнышей…
— Позвольте! Куда забрать? Как это забрать! Я же не показал им и половины насекомых, живущих на ферме, — возмутился жук, — К тому же господин Кнопоссаж…
— Я здесь, — раздалось откуда-то сверху, — Маше и Егорке надо срочно лететь в Мексику, а она, как всем известно, находится в Южной Америке.
И только эти удивительные представители отряда насекомых, бабочки-репейницы, могут совершать такие дальние межконтинентальные перелёты, преодолевая расстояния до пятнадцати тысяч километров.
— Надо же, никогда не подумал бы, что эти родственницы нашей огородной капустницы, на такое способны, — удивился Егор, устраиваясь между крыльями Белобрюшки.
— Интересно, а какое время займёт наш полёт? — Маша, взгромоздилась на Тёмнобрюшку и пристёгивала себя прочными и клейкими ремешками, неожиданно возникшими у неё в руках.
— Я погружу вас на это время в анабиоз и хорошенько укутаю, чтобы не замёрзли. Как-никак бабочки забираются на шестикилометровую высоту, а там очень даже холодно.
Кнопоссаж ещё что-то рассказывал, но дети его не слушали. Убаюканные монотонными взмахами крыльев репейниц, они уснули, умаявшись за этот длинный и такой насыщенный приключениями день.

Глава 3. Добро пожаловать в тропический лес или мегаполис насекомых

Мир букашек интересен.
Что ещё таится в нём?
Но об этом, братцы, вместе
мы узнаем, коль прочтём.
Познакомимся с Андрейкой.
Кто он – добрый или злой?
И в какой живёт семейке,
как узнать бы нам с тобой?

Сегодня первой из двойняшек проснулась Даша и, не мешкая, стала расталкивать брата.
— Да проснись же ты, соня-засоня. Так все приключения проспать можно.
— А, что? Где мы? Почему сеном не пахнет? — приоткрыв один глаз, поинтересовался Егорка.
— Потому что мы не на чердаке, а чёрт знает где, — ответила сестра и полезла к светлому отверстию, но добраться до него не смогла, вовремя отскочив в сторону, так как на неё отчаянно жужжа неслось ярко-зелёное насекомое:
— Прочь с дороги, у меня тормозов нет, сейчас столкнёмся! Тогда обоим больно-пребольно будет!
Увидев это, Егор схватил наглеца за передние лапы и прижал к полу.
— Ты, кто? И чего тут делаешь? Отвечай, а то уколю своим перочинным ножиком, будешь знать, как на сестрёнку бросаться.
— Не надо меня колоть. Я хороший. Я за вами в это дупло прилетел…
— А где наши транспортные бабочки? Ты их, что, того, съел? — перебила его девочка.
— Да никого я не ел. Я вообще нектаром питаюсь, меня так и зовут орхидейный пчёл Эндрю или Андрюша, по-вашему. Вчера вечером бабочки вас в это дупло доставили и полетели дальше, у них и без вас дел — выше крыши.
Ну, а меня, этот Кно, Кро, Кло, Кнопоссаж, разыскал и велел кормить, поить, оберегать, в общем, сопровождать. И нечего на меня перочинным жалом замахиваться. А у меня, между прочим, тоже, дел невпроворот. Жениться срочно надо. Время поджимает. Невесты, знаете какие? Ждать не будут. Вмиг к другому сбегут.
— Так и лети себе, женись, мы при чём? — огрызнулся Егор, убирая в карман перочинный нож.
— Ага! Как же! Его попробуй, ослушайся. Враз того… не знаю чего….
— Да расскажи толком, ничегошеньки не понятно. Кто враз… того? — Маша, успела привести себя в порядок и стряхивала пыль с пчёла.
— Почему непонятно? Очень даже понятно. Не знаю как в других краях, но в нашем лесу ни в коем случае нельзя ослушаться вашего Кно, это, во-первых, а во-вторых, не смей меня чистить. На мне благородная пыльца. Чтобы её раздобыть, приходится на дно цветков забираться, и наконец, в-третьих, быстро садитесь на меня и полетели. Скоро сами всё увидите и поймёте.
Минуту спустя вся троица покинула гостеприимное гнездо и оказалась в огромном зелёном царстве, насквозь пронизанном лучами жаркого тропического солнца.
— Андрюха, ты же такой красивый, блестящий, тебя же любая пчёлка должна издали заметить и сразу влюбиться, — Маша нежно поглаживала крутой бок очередного экскурсовода.
— Понимаешь, девочка, наши дамы разыскивают кавалеров не глазами, а носом. Чем лучше и необычней ты пахнешь, тем больше шансов, что она выберет именно тебя. Вот и приходится весь день напролёт летать от цветка к цветку, вбирая их запахи. По-вашему, человечьему — два с половиной десятка километров… ежедневно!

Интересно быть пушистым…
Только странно, почему
не бывать Андрейке чистым
и зачем лезть в кутерьму?

Егорка слушал пчёла Андрейку в пол-уха. Его мало интересовали проблемы насекомого, гораздо интереснее было то, что сейчас происходило прямо под ними, на земле.
А там, выстроившись в колону, сами собой двигались листья. Будто бы какой-то волшебник сорвал их с деревьев, выстроил в ряд и отправил в дальний поход.
Тем временем их «транспортное средство» устало и опустилось на нижнюю веточку какого-то куста. Отдышавшись с минуту, пчёл пояснил:
— Муравьи-листорезы работают. Дружные ребята - один за всех, и все за одного! Кстати, эта четверть миллиона трудяг выстроили для себя лесное шоссе при помощи запахов-феромонов. Вот, к примеру, родился новый муравьишка, вылез наружу, втянул носом воздух и побежал по этой пахучей дороже помогать своим братьям и сёстрам. Удобно и просто. Обошлись без школы, уроков и домашних заданий.
— Ну, допустим, про дорогу понятно, — вступила в разговор Маша, — Но как он знает, что на этом дереве надо делать?
— Это просто, — Андрюша почистил лапами свои перепончатые крылышки, — На каждом шагу его старшие братья подсказывают, куда залезть, где растут самые сочные листья и как их удобнее срезать.
— Но зачем им так далеко бегать? Ведь рядом с их муравейником полным-полно и кустов, и деревьев. Срывай и тащи в дом, так нет же, метров сто в один конец топают, — недовольно буркнул мальчик.
— И назад столько же, — поддержала брата Маша, — Нелогично. Андрей, если эту муравьиную стометровку перевести на человеческие размеры, то сколько выходит?
— По-вашему, то километров этак, — при этих словах пчёл двумя передними лапками почесал свой затылок, — шестнадцать, никак не меньше.
— Значит, листья должны быть очень и очень вкусными, можно сказать, — шоколадными или морожеными, — подытожила девочка.
— А вот и нет. Муравьи их не едят. Совсем! Потому что листья… ядовитые.
От удивления дети открыли рты, да так и застыли.
— Закройте, а то муха залетит! — попытался рассмеяться пчёл, но вспомнил, что насекомые этого делать не могут и продолжил:
— Дерево, спасаясь от этих врагов, насыщает свои листья ядом. И муравьи это прекрасно понимают. Они удивительные фермеры. Придумали, как превратить свою добычу в компост. Дело в том, что только в их доме живут грибы, которые с удовольствием лопают принесённое хозяевами угощение. А вот уже ими питаются все жители колонии, в первую очередь личинки, ну и муравьи, конечно, тоже. Надеюсь, теперь всё понятно? Если да, то скорее летим дальше, ибо мои усики — антенны учуяли молекулы удивительного запаха, необычного и очень приятного.

Прошло десять минут

Что за тайна есть у пчёла?
Что он ест и для чего?
Может так – для ореола?
Разузнаем у него.

Путешественники подлетели к упавшему на землю какао-бобу. Им с явным удовольствием лакомился огромный жук-носорог и совсем не собирался делить свою находку с кем-либо.
— Может быть, ты его ужалишь, и дело с концом? — наклонившись к голове Андрейки, прошептал Егорка, — Или опустись рядом, я его просто ногой ударю.
Так и поступили. После чего брат и сестра, растопырив руки в стороны, бросились на неприятеля.
И жук-носорог, недовольно жужжа, поднялся в воздух и был таков. Наверное, испугался двух невиданных в этих краях особей, но, скорее всего, просто наелся.
А пчёл, не теряя времени даром, первым делом измазал себе передние лапки, а затем стал выдавливать сок в ароматические мешочки, расположенные в задних лапках.
— Дело сделано, — Маша запрыгала от радости, — кому не нравится шоколад? Всем! И твоя невеста будет в восторге.
— Это всего лишь один ингредиент, а их надо много. Одним, простым запахом, наших пчёлок не удивить. Поэтому летим дальше, собирать ароматный коктейль.

Прошло ещё десять минут

Интересно, что такого
в муравьишке? Почему
пчёлы, видя в нём плохого,
не спешат лететь к нему?

Детвора почувствовала, как задрожало тело их экскурсовода.
Внизу, прямо под ними, ломая ветки, пробиралась огромная пятнистая кошка — единственный представитель рода пантер на территории Южной Америки.
— Ну, не бойся, — стала успокаивать насекомое девочка, — Он такой огромный, а ты очень маленький. Наверняка ягуары пчёлами вообще не питаются. Иначе им пришлось бы слопать целый улей, чтобы наестся досыта.
— Его я не боюсь, — огрызнулся Андрей, я вот этих боюсь. Их все в нашем лесу опасаются. Потому что страшнее их ничего на свете нет.
Держитесь сильнее, я начинаю набирать высоту, от греха подальше.
Каждый из этих чёрных муравьишек меньше сантиметра, но когда на вас набросятся одновременно полмиллиона шестилапых воинов, то лучше драпать, иначе не выживешь! Ни одно, даже самое сильное насекомое, не может им противостоять. И когда они опустошат в окрестности всё живое, то мигрируют дальше. Одно слово — бандиты с большой дороги.
И Андрейка, что есть мочи, помчался к видневшемуся вдали цветку ковшовой орхидеи.
Через некоторое время он и его наездники почувствовали удивительный, ни с чем не сравнимый аромат.
— Последний компонент, — прокричала Маша, наклоняясь к брату, — Против такого ни одна, уважающая себя пчелиная дама, не устоит.
— Это точно! Ты погляди, сколько у нашего Андрюхи соперников? — Егорка вытянул руку вперёд и показал на десяток ярко-зелёных пчёл, роящихся возле растения.
— Только, без драки, пожалуйста, — взмолилась девочка, — Иначе мы можем свалиться вниз и попасть в лапы этих кровожадных чёрных муравьёв. Они уж точно от нас даже косточек не оставят.
— Внимание! Я лезу внутрь цветка! Нектар остался только там! Держитесь крепче! Закладываю вираж, — произнеся это, пчёл взмыл вверх, а потом камнем рухнул на самое дно цветка.
И как раз вовремя, ибо над тропическим лесом застучали первые капли дождя.

Ливень закончился так же внезапно, как и начался. Промокнув до нитки, пчёл и дети с трудом выбрались наружу. Дело в том, что орхидея, не спрашивая разрешения, прикрепила к спине Андрейки два мешочка с пыльцой. Ей нужно, чтобы насекомое, словно курьер, доставила эту ношу к другому цветку.
В поисках новых ароматов, эти маленькие существа помогают редким растениям увеличивать свою популяцию. (Да и нашей неугомонной детворе, на таких природных сёдлах сидеть стало гораздо удобнее.)
Как только у пчёла обсохли крылья, он опять тронулся в путь, надо было торопиться.
Чёрные муравьи сплошным ковром, приближались к стеблю орхидеи.
Вдруг они словно по команде остановились и повернули назад. Дело в том, что их разведчики обнаружили муравейник листорезов.

Но приходится когда-то
в бой вступать – такая жизнь.
Вдруг знакомый жук ребятам
прокричал: Летим! Держись!

Бой между близкими родственниками шёл не на жизнь, а насмерть. Листорезы кусали захватчиков и пытались вытолкать из своего жилища. Но тщетно. Их было значительно меньше. И тогда они заняли оборону, образовав вокруг своей королевы плотный шар. На него захватчики нападать не стали. Украли все, до единого, яйца и убыли восвояси.
Увидев всё это, Егорка насупил брови и прикусил губу, а Маша просто разревелась.
— Ну, и кто тут у нас сырость разводит? — раздалось у них за спиной.
Дети обернулись и увидели своего старого знакомого — жука-носорога.
— Листорезов жалко, — хором ответили дети.
— И чего их жалеть? Они же победили. Спасли свою королеву. А она вскорости произведёт на свет огромное количество личинок, из которых вылупятся новые муравьишки. И популяция будет восстановлена. Только и остаётся, что бегать к дереву, да листья на прокорм таскать.
Впрочем, заболтался я. Скорее пересаживайтесь на меня, Кнопоссаж всемогущий приказал быть вашим гидом.
— Не будем!
— Мы уже Андрейкой подружились.
— Он добрый и заботливый.
Перебивая друг друга, загалдели дети.
От такого напора жук оторопел и даже поднялся на задние лапы, но потом опомнился и показал на ветку: — Видите, там сидит очень даже симпатичная пчёлка, она прилетела на аромат вашего экскурсовода. Не стоит им мешать. И к тому же надо торопиться. Пароход ждать не будет.
— Какой пароход?
— Куда торопиться?
Дети недоумённо смотрели на нового гида.
— Туда, что доставит нас в Африку. Я же сам такое расстояние не преодолею. А вот в каком-нибудь ящике, запросто.

«В Африке акулы,
В Африке гориллы,
В Африке большие
Злые крокодилы...», — хором процитировали дети знаменитые строки, много лет назад сочинённые известным поэтом-сказочником Корнеем Ивановичем Чуковским.
— А ещё множество удивительных насекомых, — дополнил жук-носорог, — Ну что, летим или будем дожидаться, когда разведчики чёрных муравьёв нас обнаружат? Сдаётся мне, что они уже где-то поблизости рыщут.

Глава 4. Ох, уж эта Саванна!

Ждут ребят в заморском крае
встречи новые – с жуком.
Мы об Африке узнаем
много нового, при том
погуляем по саванне,
встретим странных муравьёв
и поймём, что мир тот странный
и прекрасен, и суров.

После недельного путешествия жук-носорог, недовольно ворча и проклиная морскую качку, вылез из какого-то ящика, стоящего на палубе корабля.
Пару минут понежился на ярком африканском солнце, проверил, хорошо ли приклеены сонные дети к тому месту на своём теле, которое люди называют — шеей, после чего расправил крылья и полетел на такую долгожданную сушу.

Егорка и Машенька проснулись от страшного грохота. Земля под их ногами синхронно содрогалась, подбрасывая вверх песок и мелкие камушки.
Дети с удивлением посмотрели друг на друга, а потом на стоящего поодаль жука-носорога.
— Добро пожаловать домой, — буркнул он, то складывая, то расправляя крылья.
— Куда, домой? Как домой?
— Нет тут никакого нашего дома.
— А где в таком случае Ба-лю и кот Рамзес?
Посыпались на жука детские вопросы.
— Ко мне домой. Африка, саванна — это мой дом. Я здесь родился. И тоже, как и вы, мечтал о дальних странах и путешествиях. Вот, однажды, набрался храбрости, прилетел на палубу корабля и очутился в Южной Америке. Кстати, меня зовут Эдуард, но для своих друзей, к которым, безусловно, относитесь и вы, можно просто — Эдя.
«В жёлтой жаркой Африке,
В центральной её части,
Как-то вдруг вне графика,
Случилося несчастье.
Слон сказал, не разобрав:
видно быть потопу!» — дополняя друг друга, запели дети.
— Да, да, именно он, — согласился с ними жук.
— Что он? — хором спросили близнецы, — Ничего не понятно.
— Грохот этот, или землетрясение местного масштаба, сотворил проходящий мимо огромный слоняра. Хорошо, хоть не наступил, иначе уже бы никто и ничего не сказал и не спел.
Эдя хотел ещё что-то сказать, но не успел, так как прямо под его ногами песок вновь зашевелился, но на этот раз не очень сильно. Из образовавшейся воронки сначала появились шевелящиеся усики, потом голова и минуту спустя, опрокидывая на спину очередного экскурсовода. перед ребятами предстало новое насекомое.
— Я целых три месяца под землёй провела и, наконец, решила выползти на свет божий и нате вам, какой-то противный жук-носорог прямо на месте моего выползания стоит. Ну, скажите, это справедливо?
— Но он же не знал. Он не нарочно.
— Мы с ним только что с корабля сюда прилетели.
— Саванна — это его родные места. Он по Африке очень скучал, — дополняя друг друга, заступились за бедного Эдуарда дети, беря барахтающееся насекомое за лапы и помогая тому перевернутся со спины на брюшко.
— Ну, в таком случае, прощаю. Лишь бы он хищником не оказался и нас жуков-навозников в пищу не употреблял.
— Я питаюсь древесиной, а моих детей-личинок можно отыскать в гниющих древесных пнях и в опилках, так-то вот. И не надо было меня опрокидывать, можно же просто спросить.
— Вот я и спрашиваю, ты когда последний раз ел? — поинтересовалась жучиха.
— Давно, ещё там — в Америке.
— Вот и я давно, а сейчас мои усики улавливают огромное количество пиши совсем неподалёку, всего-то в метрах тридцати.
— Ого. Это по человеческим меркам или по вашим насекомовским? — поинтересовался Егор.
— По вашим, людским. А недалеко, потому что усики улавливают запах пищи, аж за восемьсот метров. Ну всё, хватит болтать. Там еды на всех хватит. Айда за мной. И давайте знакомиться, меня Элей зовут, и я ещё маленькая, а когда вырасту, то стану самой настоящей большой Элеонорой.
— Эля, а можно ещё один вопрос, малюсенький? — заканючила Маша.
— Один, так уж и быть, можно. Только не отставайте, путь-то неблизкий.
— У тебя же есть крылья, так почему же ты ползёшь, а не полетишь?
— Они, конечно, есть, но мои летательные мышцы ещё как следует не нагрелись, утро же в Саванне. Вот солнце поднимется повыше, воздух станет менее плотным, и тогда я помашу вам крылом на прощание.

А летать с жуком удобней,
безопасней, веселей.
Он лишь в Африке способен
обогнать любых зверей.

— Эдик! Давай и мы полетим вместе с ней.
— Ну, пожалуйста. Интересно же.
— Там, где много её еды, наверняка есть и твоя древесина.
И не дожидаясь ответа, дети взгромоздились на своего экскурсовода.
— С сожалением должен признаться, что вы правы. В этом месте такое количество огромных млекопитающих, что вероятность отказаться под их копытами и лапами очень велика. Поэтому лететь гораздо безопаснее, чем топать, шестью своими конечностями.
Жук-носорог летел следом за Элей, а та мечтала о чём-то своём, а может быть, ещё до конца не проснулась. В общем, один за другим оба жука врезались в огромную слоновью тушу и, кувыркаясь полетели вниз, прямиком на поваленное дерево.
Тут же им навстречу вылез… муравей.
— Надо же, еда, упала с неба, да ещё рядом с домом, какая радость. Эй, ребята, бегом сюда! Хватайте эту пищу и тащите в нашу лопнувшую акациевую колючку, то есть, я хотел сказать в семейное гнездо.
Оба жука одновременно стали на задние лапки и приготовили оставшиеся четыре для обороны, а дети закрыли глаза от ужаса и забормотали:
— Опять эти муравьи. Всюду муравьи.
— И в городе, и в огороде.
— И теперь вот, в Саванне.
Первым на зов муравья-разведчика прибежал трёхмесячный, то есть, очень старый муравей по имени Хот и, прикоснувшись усиками к первопроходцу, сообщил тому очень важную информацию:
— Что? Лично сам Кнопоссаж?! Приказал не кусать и не кушать, то есть, никого не трогать? Так и передал? Ну, тогда ладно, они будут нашими гостями. Пусть смотрят, наблюдают. Нам не жалко. А ещё лучше — помогают. Нам рабочие руки ой, как нужны.
Муравей успокоился и продолжил:
— Слон два часа назад своим хоботом наше дерево перевернул! И теперь палящие лучи солнца совсем скоро доберутся до входа в муравейник и заживо спалят хрупкие и тонкие муравьиные яйца. Потому берём их в лапы, ну или в руки, у кого что есть, и перетаскиваем вон в то небольшое дупло. Оно теперь как раз всегда будет в тени. За работу, солнце ждать не будет! А после работы угощу вас сладким акациевым нектаром. Это дерево, пока ещё стояло вертикально, специально для нас вырабатывало божественный нектар. Правда не бесплатно — за эту вкуснятину мы его охраняли.
— Это как? — удивилась девочка.
— Слонов что ли прогоняли? — хихикнул Егор.
Муравей хотел было ответить, но его опередил экскурсовод:
— Они, за угощение, ежедневно прогоняли и уничтожали гусениц, тлю и вообще всех насекомых, наносящих вред дереву.
За этой беседой и работой, по перетаскиванию муравьиного потомства, никто и не заметил, как куда-то запропастилась жучишка Эля.
Однако жук-носорог, поднявшись высоко в небо, быстро её отыскал. Она вместе с огромным количеством её соплеменников, не покладая лап трудилась на уборке саванны от слоновьего помёта.
Один жук мало что может сделать с большущей кучей, оставленной самым крупным животным на суше. Но тысячи и тысячи неутомимых навозников справляются с этой нелёгкой работой. Не будь их, эти места быстро превратились в безжизненную и зловонную территорию, на которой не могли бы произрастать растения, следовательно, не стало бы корма как для самих слонов, так и для всех других травоядных.

Очень даже интересно,
как умеют муравьи
не ругаясь, а совместно
жить в согласье и любви?

Между тем в муравейнике поднялась паника. У Хота было очень плохое зрение, но прекрасное обоняние. Его глаза не смогли различить в приближающейся серой громадине голодного слона, но муравьиные усики учуяли запах и он, не мешкая ни секунды, выделил максимально возможное количество феромонов тревоги. Вся колония бросилась на борьбу со смертельной опасностью.
Вы думаете, что эти маленькие существа не способны одолеть великана саванны? Ничуть не бывало. Отважные муравьишки презрев страх и опасность полезли в самый большой нос на планете — в хобот.
Презрев смерть в виде слоновьего чиха, они своими челюстями кусают мягкую ткать животного. Один, два, десяток, другой таких мизерных укусов слон может вынести запросто. Но тысячи или даже десятки тысяч это очень больно, ибо в каждую открытую ранку попадает капелька жгучих токсинов. И лучше уйти от этого поваленного дерева подобру-поздорову.
Напоследок, гигант в бешенстве, что есть силы, пнул ногой поваленную акацию. Деревце подлетело на метр вверх и грохнулось на землю, придавив множество муравьёв и повредив их домик.
Хоту повезло, он выжил и тут же побежал помогать тем, кому надлежало возрождать колонию.
В очередной раз ему предстояло переносить яйца и личинки в новое безопасное и прохладное место.

Беда, как известно, не приходит одна. За нашей маленькой Элей начала охотится большеухая лисица — любительница всяких жуков и других насекомых. Никто не может пройти мимо таких огромных и чувствительных ушей. И не стать бы ей никогда настоящей взрослой Элеонорой, если бы не термиты. Они так громко шуршат, что охотница мгновенно потеряла всякий интерес к жуку-одиночке и переключилась на эту вкусную компанию.

Дети, помогая муравьям переносить их потомство, и не заметили, как солнце начало клонится к закату.
А вот голодные цесарки заметили. Ловить муравьишек, бегающих по земле, да ещё и с приметными белыми личинками в своих челюстях, — одно удовольствие.
И наглые, проворные птицы с ходу ринулись в атаку.
Вдобавок стало холодать. А с падением температуры скорость движения муравьёв снижается. Совсем худо.
Но природа очень любит равновесие. Не все, но многие насекомые выжили благодаря тому, что вскорости стало совсем темно. Даже луна в эту ночь не пожелала высунуться из-за туч.
— Жжжж — жуд-ко холодно! Лети скорей пока я окончательно не окоченел, — Эдуард опустился рядом с ребятами и вытянул вперёд лапу, чтобы им было удобнее взобраться на него.
— А разве мы не здесь будем ночевать? — позёвывая поинтересовалась Маша.
— Если честно, то я падаю с ног от усталости и готов уснуть стоя, как лошади или как слон, — поддержал девочку брат.
— Тут, неподалёку, аэропорт. Там в самолёте и заночуете. Господин Кнопоссаж утверждал, что вы очень любите ночевать именно в крыле самолёта.
— Домой, что ли, летим? Нууу-у, я ещё не напутешествовалась, — Машенька недовольно скривила губы.
— И я… тоже… не напутешесвовался.
На это их экскурсовод ничего не ответил. Он, тяжело жужжа, поднялся в небо и взял курс на огни аэродрома.

Глава 5. Степь да степь кругом, путь далёк лежит

Снова хочется в полёт.
Делать нечего — взлетаем
и летим в аэропорт.
Там, наверное, за чаем
ожидает нас… Постой!
Не спешите, по порядку…
Кто заждался нас с тобой —
в этом тексте суть отгадки.

Солнце было уже в зените, когда огромный (конечно же, по меркам жителей микромира) авиалайнер тяжело плюхнулся на взлётно-посадочную полосу аэродрома.
А ещё через минуту Маша, Егор и их новый друг-экскурсовод жук-носорог Эдуард, или попросту Эдя, вывалились в высокую траву, вовремя успев выскочить из щели в ящике, который люди-великаны грузили на транспортную тележку.
— Где это мы? — спросила девочка, закрывая ладошкой глаза от солнца.
— Уж точно не в Африке. Видишь, солнце вон где, а на земле всё ещё холодно, — при этих словах Егорка поёжился и, чтобы размять ноги и согреться, стал прыгать на одном месте.
— И нечего здесь прыгать! Эта моя территория! Иначе сейчас как поцарапаю или даже укушу, больно! — раздалось у него за спиной.
Мальчик обернулся, но никого не увидел. Пожал плечами и собрался продолжить свои упражнения, но был остановлен Эдуардом:
— Не стоит злить богомола, он хоть и маленький ещё, но причинить тебе вред может запросто.
Соглашаясь с ним, Маша закивала головой и указала рукой на едва шевелившийся зелёный листок:
— Ты кто? И почему считаешь, что это твоя земля?
— Конечно моя, а чья же ещё? Я здесь родился целых две недели назад, — ответил листок и, наконец, сполз с куста, на котором сидел.
— Ба, да это же маленький богомольчик, — обрадовался жук, — Тебя, как зовут-то, задира?
— И совсем я даже немаленький. Здесь полным-полно букашек ещё меньше меня, вот ими я и питаюсь. Рано утром слопал целого сонного комара. А он, между прочим, пьёт человеческую кровь. Вот и выходит, что я людям — полезный. А зовут меня,… не знаю как, потому что никто, никуда ещё не звал.
— Тогда я буду называть тебя...э… Боша, — и девочка смело протянула ему свою ладонь.
— Мне нравится. Боша — это… красиво. А можно я буду с вами дружить? Мне ведь больше не с кем.
Дети дружно закивали головами в знак согласия, и хотели даже подойти к новому знакомому, чтобы обняться, но вдруг мимо них, а потом и через них побежали большие и маленькие насекомые с криком:
— Караул! Спасайся, кто может! Газонокосилка идёт.
Поддавшись панике, кто на двух, а кто и на всех шести конечностях, побежала, не разбирая дороги, и наша четвёрка.
А за ними грохоча и извергая тучи дыма двигалось огромное механическое чудовище, управляемое великаном в синем комбинезоне, и такой же кепке с ярко-жёлтой надписью «Аэропорт».

Снова встреча с богомолом,
только с маленьким пока.
Но он вырвался на волю
и готов намять бока.

Оторвавшись на приличное расстояние, беглецы, наконец, остановились, чтобы перевести дух.
И вдруг выяснилось, что куда-то запропастился маленький Боша.
На крики детей он не отзывался, и тогда, превозмогая страх, жук-носорог решил взлететь вверх, чтобы оттуда как следует рассмотреть всю окрестность.
Егорка и Машенька, задрав головы вверх, с нетерпением ждали от него хоть каких-нибудь новостей.
— Хоть бы не попал под эту ужасную косилку, — всхлипывая, причитала девочка.
— Не буду больше ничего на нашем участке косить и дедушку попрошу этого не делать. Мы же их дома разрушаем, даже не замечая этого, — насупив брови, поддержал сестру Егор.
— Есть! Обнаружил. Живой пока. От паука прячется. Здоровый такой. Все свои восемь глазищ вылупил, нашего Боша высматривает. По всему видать, голодный очень. И шустрый к тому же. У него на целых две ноги больше, чем у нашего богомолишки. Почти наверняка догонит... и… съест. Жаль, только ведь подружились, — завершив свой печальный монолог, Эдуард опустился на землю и предложил ребятам срочно на него забираться, чтобы как можно быстрее отправиться на помощь малышке.
Пролетев целых десять метров, наши путешественники с радостью обнаружили, что их друг жив и здоров. Преспокойненько сидел на веточке и лакомился жирной мухой.
— А, друзья, привет. Рад снова вас видеть. Хотите мушиную ногу? Нет? Ну и ладно, мне больше достанется.
— Как же ты смог удрать от этого восьминогого и восьмиглазого здоровяка? Я сам видел, как он уже почти догнал тебя, — всё ещё тяжело дыша, поинтересовался экскурсовод.
— Ой, да это совсем просто. Мы, богомолы, самые лучшие в мире замиральщики. Это всем известно. Как только видим опасность, так прекращаем всякое движение. И превращаемся в веточку, палочку или сучок. Можем неподвижно висеть целый час или даже больше. А пауки, они хоть и здоровые, но реагируют только на движение. Нет его, значит, и добычи нет. Покрутился возле меня, да и убрался восвояси. Но я его запомнил. Вот месяца через три отъемся, как следует, и стану больше раз в десять, тогда ещё поглядим, кто на кого будет охотиться.

Плохо мы природу знаем.
Нам цветок простой — кошмар.
А в соцветьях молочая
есть божественный нектар.

Лёгкий ветерок пронёсся над их головами и секунду спустя кто-то вежливо попросил:
— Уважаемые. Сделайте милость. Отодвиньтесь, пожалуйста, от этого цветка, уж больно кушать хочется. Надо отдохнуть и набраться сил, чтобы лететь дальше.
— Ты что ли бабочка монарх? Не узнал, счастливая будешь, — обрадовался жук, — Но как, каким образом? Я ведь видел тебя в тысячах километрах отсюда. Неужели своим ходом, вернее, своими крыльями? — затараторил Эдуард, отодвигая в сторону ребят и предоставляя возможность монарху поудобнее расположиться на цветке молочая и вдоволь насладится сладким нектаром.
— Сколько же здесь этих сорняков? Просто ужас! — огромная ручища человека в кепке «Аэропорт» наклонилась и сорвала цветок, да так быстро, что бабочка едва успела отлететь в сторону.
— Пойду, попрошу у начальства какой-нибудь химикат. Опрыскаю здесь всё, чтобы ни одного молочая не осталось. Цветёт, понимаешь, где попало. Лучше розы высажу. И красиво и запах приятный, – громогласно заявил огромный верзила с газонокосилкой.
— Нет, вы только послушайте этого двуногого? — возмутился жук-носорог, — А то, что этот вид просто необходимым неутомимым путешественникам бабочкам-монархам, ему наплевать. А если люди везде выведут эти растенья, исчезнут и такие красивые насекомые. Кому от этого хуже будет?
Жук попытался смахнуть с глаз невидимую слезу:
— Ребята! Когда вы вырастите, вернее, не так. Когда вы вновь станете большими, растолкуйте, пожалуйста, старшим: порою то, что для вас, людей, сорное растение, для кого-то источник пищи, да и самой жизни!
— Эй, ты, толстый болтун, — оборвала его бабочка-монарх, — Срочно уводи своих подопечных под крышу. Скоро ливень начнётся. Всё. Пока. Я сматываю хоботок, то есть улетаю.
— Но ведь на небе ни облачка, — попытался возразить Егор.
— Не спорь с нами бабочками, мы лучше знаем… — раздалось откуда-то сверху.

Через полчаса работник аэропорта добрался до водяного насоса и включил его на полную мощность.
Справа и слева, спереди и сзади всю территорию стали бомбардировать крупные капли искусственного дождя.

Дождик тёплый травке нужен,
только микро-малышам
стать преградой могут лужи.
Море им не по зубам…

После работы газонокосилки на земле не осталось кустарников или каких-либо высоких растений, под листьями которых можно было спрятаться от холодных водопадов.
Путешественники с трудом брели кто по колено, а кто и по брюшко в воде.
Но ещё большее испытание ждало их впереди.
Через некоторое время совсем обессиленные они вышли на берег образовавшейся лужи, обойти которую по липкой грязи было совершенно невозможно.
— Ну, всё! Как только вырасту, сразу же пойду и сломаю нашу электрическую поливочную установку, — стуча зубами от холода, пообещал Егор.
— А я выкину бабушкину лейку, — добавила Маша.
— Друзья, не стоит так горячиться, давайте лучше попросим вон тот искусственный плот причалить сюда к берегу и перевезти нас на ту сторону.
Протерев глаза от дождевых капель, ребята с удивлением рассматривали что-то большое и шевелящееся, плывущее к ним.
А ещё через минуту они с опаской вступали на зыбкое месиво, состоящее из муравьиных тел.
— В случае, когда затапливает их муравейник, эти удивительные создания сплетают свои тельца вместе, образуя непотопляемый плот, ибо в каждом муравье есть небольшой мешочек с воздухом. Конечно, не все насекомые доберутся до берега — те, кто окажется в подводной части плота, неминуемо погибнут, но всё же большая их часть, дружно гребя лапками в одно направлении, обязательно доберутся до берега и построят себе новый, чистый и сухой дом.
Спрыгнув на твёрдую землю, жук-носорог от имени всех путешественников низко поклонился шевелящейся массе своих спасателей, и, пообещав в будущем всегда показывать им, где есть вкусная пища, потопал вперёд, увлекая за собой детей и маленького богомола.
— Простите, но я дальше с вами не пойду, — остановившись на месте и приняв боевую стойку, прошептал Боша.
— Совсем устал, бедненький, — пожалела его девочка.
Но богомол ничего ей не ответил. Он просто указал лапой на большую колонию тли, шевелящуюся вокруг тонкого стебелька.
— Не будем ему мешать. Пусть, как следует пообедает и поужинает. Ему быстрее расти надо. Иначе пропадёт. А нам надо лететь дальше, — при этих словах Эдуард уже привычно выставил вперёд лапки, чтобы детям было удобнее взбираться на его спину.

Гусенице много надо
молочая пожевать.
Посему опасна ядом.
Все должны об этом знать.

— Ой! Смотрите! Под нами гусеница-лев. Жёлто-полосатая! Никогда такую большущую не видела, — Маша от удивления захлопала в ладоши.
— И ничего особенного. Простая личинка той самой бабочки-монарха, с которой вы совсем недавно познакомились, — жук сел на соседний лист и вытер лапой невидимый пот со своего лба.
— Всегда рада сос-се-дям, — не переставая жевать листок, сказала гусеница, — Извините, никак не могу насытиться, листы молочая такие вкусные, мы только их и едим, несмотря на то, что они ядовитые.
— Но как же вы сами не травитесь? — недоумевал Егор, нюхая листок.
— Да мы уж давно привыкли, а вот кто нас съест, точно отравится. Поэтому мы хищников таким вот полосатым окрасом и предупреждаем, мол, не надо нас поедать. Это опасно для вашего здоровья.
И не попрощавшись, гусеница поползла дальше, продолжая жевать на ходу.
— Ну и нам тоже пора. Летим дальше, пока ваших человеческих самолётов в небе не видно. А то, не ровен час, угодишь в их двигатель и превратишься в то, о чём страшно подумать, — и Эдя в который уже раз выставил вперёд свои лапы-трапы.
— И куда, на этот раз? — хором спросили дети.
— Любопытной бабочке-Варваре, кажется, нос-хоботок оторвали. Так, кажется, люди говорят? — при этих словах жук-носорог поднялся в небо и взял курс… на… новые приключения.

Глава 6. Где скрывается «инопланетянин»

Жук загадочно: Ребятки,
чтоб увидеть белый свет,
вы должны к моей загадке
отыскать простой ответ.
Он малюсенький, глазами
не увидишь хитрый нрав.
Вот подсказка, дальше сами
отыщите между трав.

На этот раз погружать детей в анабиоз Кнопоссаж не стал.
Полёт продлился меньше часа и жук-носорог, тормозя всеми шестью лапами, опустился на ухоженную лужайку возле огромного людского дома.
— Маша, тебе не кажется, что мы это громадное строение уже где-то видели? — поинтересовался брат, крутя головой.
— Очень даже кажется. А ещё вон та великанша, которая что-то там ковыряет огромной лопатой, кого-то мне напоминает.
— Да это наша Ба-лю! — хором воскликнули дети, — Мы дома. Ура! Кнопоссаж, миленький, давай быстренько увеличивай нас до нормального детского размера. Нам не терпится обнять бабушку и рассказать ей обо всех наших приключениях.
— Экие вы прыткие! — раздалось в ушах близнецов, — А экзамены за вас кто сдавать будет? Пушкин? Александр Сергеевич?
— А при чём тут он? — удивлённо пробормотал Егор.
— Какие ещё экзамены? У нас, вообще-то, каникулы, — поддержала его Машенька.
— Я вам помогал? В обиду, то есть, в поедание или хотя бы в покусание не давал?
— Ну, допустим, — дружно проворчали дети.
— Русские народные сказки читали?
— Было дело, — неохотно согласилась детвора.
— Я волшебник современный, и как положено, три загадки вам загадывать не стану. Но одну, но очень важную, вам отгадать всё же придётся.
— Если одну, тогда ладно, — согласилась Маша.
— Загадывай побыстрее, не тяни время! — прыгая на месте, потребовал Егор, — мы её сейчас мигом отгадаем и помчимся к нашей Ба-лю!
— В таком случае вы должны отыскать в этом дворе...э... инопланетянина.
— Кого, кого? — дети открыли от удивления рты.
— Насекомое, которое, по утверждению некоторых учёных, не совсем земного происхождения.
Вы, во время своего путешествия, с ним уже встречались, и не раз. Просто отыщите его здесь, и я вмиг верну вам человеческий размер. По рукам?
— А подсказки? — Первой пришла в себя девочка.
— Да. Какая же загадка, без них?! — Егор крутил головой направо и налево, стараясь побыстрее отыскать загадочное насекомое.
— Ну, это сколько угодно. Эдуард, будь добр, выдай им первую, — обратился Кнопоссаж к верному экскурсоводу.
— На планете Земля различных видов этого насекомого учёные насчитали две тысячи четыреста, в тридцати трёх семействах.
— Да, это, конечно, значительно облегчает поиск, — тут же съязвила Маша.
— Они родственники домашних тараканов, хотя и очень дальние. И совершенно на них не похожие, — нисколько не обидевшись, продолжил жук-носорог, — А ещё очень раздражительные. В случае опасности мгновенно поворачиваются к врагу не лицом, а спиной и пугают того своей яркой, отпугивающей окраской.
— Не сильно-то и помогла эта подсказка, — Егорка снова почесал затылок и стал рассматривать многочисленных жучков-паучков, снующих туда-сюда по своим неотложным насекомоским делам.
— В таком случае вот вам следующая подсказка, — Эдуард выждал театральную паузу и продолжил, — Их передние лапы снабжены острыми, как бритва, зазубринами, которыми они наносят глубокие порезы своей жертве. И эти лапы делают своих хозяев чемпионами мира по чистоте среди насекомых. «Инопланетянам» приходится умываться по нескольку раз в день, конечно, не в буквальном смысле этого слова. В общем, эти насекомые чистят свои лапы-пилы с завидной регулярностью, удаляя с них остатки добычи, ибо там могут развиваться болезнетворные бактерии и паразиты.
— Бррр. То есть я хотела сказать, — молодцы-чистюли, но что-то мне на ум ничего путного не приходит, — Маша, как и Егорка, тоже начала чесать затылок, надеясь, что именно там прячется ответ.
— Ох. Не думал, что вы такие недогадливые, — буркнул экскурсовод и выдал новую подсказку:
— Их любимая пища — мухи. У этих крылатых насекомых прекрасная реакция, наверняка каждый из вас пытался их поймать руками. И эта затея почти всегда заканчивалась неудачей. Но только не для наших «инопланетян». Все они реагируют, на севших поблизости жужалок, гораздо быстрее. Увидел, молниеносно схватил и… с аппетитом, слопал.
На этот раз дети просто молчали, не зная на кого подумать и что сказать.
Жук, заметив это, довольно хмыкнул и продолжил:
— Люди, жившие несколько тысяч лет назад в древнем Египте, уважали их до такой степени, что мумифицировали и клали в маленький собственный саркофаг, который ставили рядом с умершим фараоном, дабы эти насекомые сопровождали правителя в путешествии по царству мёртвых.
— Не-а, — дети отрицательно покачали головами, — не помогает. Кнопоссаж не говорил, сколько всего должно быть подсказок, поэтому давай следующую.
— Даю, даю, мне не жалко, — тяжело вздохнул жук и, подняв лапу, продолжил: — Профиль «инопланетян» люди в древности даже высекали на своих монетах. А в некоторых районах Италии их до сих пор называют «убийцами кур». Есть поверье, что когда глупая птица их глотает, то насекомые изнутри ранят ей горло, орудуя своими острыми передними конечностями… — он хотел ещё что-то сказать, но ребята не дали. Они что есть силы толкнули его в бок и сами отскочили на приличное расстояние.
Секунду спустя на то место где они только что стояли, грохнулся большущий ком земли, который подняла высоко вверх, а потом перевернула бабушкина лопата.
— Это вы что толкаетесь?… Выходит, жизнь мне что ли, прямо сейчас спасли?! — Эдуард двумя лапами ощупывал себя, а ещё двумя стряхивал с крыльев пыль.
— За это с тебя ещё одна подсказка, самая что ни на есть подсказочная! Наша Ба-лю старенькая, она иногда и нашего кота Рамзеса без очков не замечает, а уж таких малявок, как мы, или жуков всяких и подавно, — при этих словах, Маша подняла голову вверх и посмотрела на человека-гиганта, сменившего лопату на огромные грабли.
— Ну, тогда... вот эта. Она вам точно поможет найти ответ, — жук поднялся на задние лапы и, приняв позу оратора, торжественно произнёс:
— «Инопланетяне» запросто нападают на существа гораздо большие по размеру, чем они сами. Известен случай, когда одна восемнадцати сантиметровая особь в схватке победила двадцатисантиметровую змейку и слопала её. Не сразу, конечно, но по частям за недельку управилась. А уж карликовых африканских мышек или глупых южноамериканских колибри, так тех запросто. Бывало, подлетит бедная птаха к цветку, зависнет в воздухе, словно ваш человеческий, вертолёт. Чтобы, значит, нектаром сладким полакомиться, а это насекомое прямо из цветка как выскочит, как схватит своими стальными передними лапами. Понятное дело, птичка от такого ужаса в обморок бряк, со всеми последующими поедательными последствиями.
— Чтобы насекомое, пусть даже и большое, охотилось на птиц и пресмыкающихся, а не наоборот? Эдя, ты сегодня, случайно белены во время завтрака не перекушал? — Егорка повертел пальцем у виска.
Жук хотел было обидеться и насупить брови, но вовремя вспомнил, что у насекомых никаких бровей не бывает, поэтому он гордо отошёл в сторону и произнёс:
— Даю вам последнюю подсказку. Конечно, у меня их в запасе немало. Однако того, что я вам поведал и так более чем достаточно.
— Давай, сообщай ещё одну подсказку, — бесцеремонно перебила его Маша, — сил нет, как хочется опять взрослой, то есть, нормального размера, девочкой стать.
— «Инопланетяне» растут, а их панцири-скафандры за этим процессом не поспевают. Поэтому им за свою жизнь раз восемь вылезать приходится из своей хитиновой брони и ждать некоторое время, пока не затвердеет на их телах новая. В этот момент они становятся совсем беззащитными. Лови, кусай, ешь. Чем и пользуются многочисленные хищники: птицы, ящерицы … ой... ёй... ей!
Совсем близко от жука-носорога опустилась морщинистая женская рука. Но взяла она не его, а спрятавшегося в траве маленького богомольчика:
— Я же тебя, малыш, граблями зашибить до смерти могла. Хорошо, что углядела, — бабушка нежно погладила насекомое и пересадила его на куст болгарского перца, — Ступай, покушай тли. И тебе сытно и нам, людям, оттого большая польза.
— А вы утверждали, что ваша бабушка плохо видит, — обиделся жук. — Меня, такого большого, не заметила, а этого зелёного... разглядела!
— Во-первых, наша Ба-лю никогда малышей не обижает, а во-вторых, не ворчи, вернее, не жужжи понапрасну, — хором ответили дети. — Мы знаем... кто такой инопланетянин! Это он! — и Маша, с Егором дружно показали руками на ветку по которой весело шагал… уже знакомый им... богомол.

Вот и всё — мы вырастаем
после сказочных утех…
Но зато об отчем крае
мы узнали больше всех.

Минуту спустя дети стали быстро увеличиваться в размерах, а ещё через секунду, перебивая друг-дружку затараторили:
— Бабушка, мы сейчас тебе такое расскажем.
— Знаешь, где мы побывали?
— Мы с такими насекомыми познакомились и подружились. Ты себе и представить не можешь!