Байкал

(история одной любви)
А ведь он покоряет! С первого шага. Даже не будучи видимым. Издали. Мощно. Ветрено. Со всеми потрохами. Так ребёнок чувствует рядом сильное присутствие взрослого. Неосязаемое. Неслышное. Но такое явное и втягивающее в орбиту. Уверенное присутствие взрослого, способного сберечь или убить твоё крохотное существо. Однако, страха нет. «Ты в безопасности - говорит тебе тело  -  разбирай уже свои чемоданы!».
Позже, по мере приближения, когда поредеют стволы деревьев, воздух станет плотным и изменит цвет, он резко возникнет из-за поворота. Как разбойник во весь рост. В невыносимом блеске своего предназначения. С полным пониманием заложенной в него грандиозной идеи бытия. Байкал! 
И волны его синее, чем небо. И солнце «как вошедший в столицу мятежник». И краски хлещут нещадно по городским глазам даже сквозь темные линзы очков. И пьянит он как шампанское: проясняя голову и навзничь распластывая тело! И улыбкой твоей можно обнять его по периметру! Ибо хилое существо твоё уже не в силах с нею совладать – так рвется она, будто истосковавшийся по хозяину пёс.  
В его присутствии закрываются рты. Прерывается дыхание. Любая мысль теряет ценность. Блеклые мы на этом фоне! Здесь бессмысленно спорить. Нелепо бороться. Можно только смущенно замолчать и почтительно расступиться. А ещё лучше, поскорее освободить его от себя. Или по крайней мере, максимально сбавить звук. Вот эту  жужжяще-свистяще-таряхтяще-раздражающую комарильню. Тссс, человек! Помолчи. Лучше, избавь его от груды мусорной. От сбросов своих позорных. В тех водах вечность. Там сотни тысяч поколений живых и мертвых. А ты, как тот вонючий прыщ, в потугах грязью покорить его воображение. Стыдно, человек! 
Ведь он из тех, к кому нужно идти босыми ногами. Оставлять по дороге следы кровавых мозолистых почестей. И не гнушаться тем, чтобы при встрече встать на колени. В знак признательности к тому другому, кто создал это чудо. И для тебя, ведь дурня, тоже!  
Взамен, он даст тебе силы, громаду и время. Столько сколько сможешь унести. Он даст тебе чувство сквозняка в груди: его прохладу и порывы! Он даст прозрачный острый взгляд. И едва не убившее тебя осознание, что мир-то на самом деле открыт – это ты в дурацкой броне. Он даст тебе чуткий как у лисы нюх на «своё» и «чужеродное». А на прощание одарит слезами восторга. Как в детстве: до дрожи и хрипов. Он даст тебе нового тебя!
Только ты услышь. Только ты пойми. Только ты почувствуй. И уйди вовремя. Прикоснулся? Помедитировал? Разметал свою жизнь в клочья? Передумал за 10 дней столько, что ни в одну голову не влезет? Собрал себя нового из грязи и тлена? Поднялся на тонких ножках? Собирай монатки и уматывай! Не смей превращать чудо в обыденность! Вон за тобой столько человек с голодными глазами. Не создавай очередь. Не беси Титана мельтешением. 
А ещё запомни, с теми, кто живет здесь в опасной близости, будь внимателен и максимально аккуратен. У них не было шанса остаться обычными. Побудь с ними пока ты здесь. Послушай их. Песни их послушай. И вспоминай, почаще вспоминай тот вечер, когда вы с друзьями колесили по местным забегаловкам в поисках  «настоящих бурятских поз». Как в конце четырёхчасового путешествия, ты так напробовалась всего на свете, что осовела! Запахи кухни, мебели, людей были абсолютно незнакомыми и такими будоражащим. Как с интересом разглядывала ты компанию бурят за соседним столом. Они выпивали закусывали, балагурили. Как вдруг одна из женщин запела. И ты «сошла с ума»! Ибо ничего прекрасней в своей жизни не слышала. На вдохе она, казалось, втягивала в себя этот серый вечер, дождь окном и вас, сидящих рядом. А на выдохе разливала в пространство звуки похожие на гул ветра, рожденного где-то в заснеженной тундре. И ревел буран. И выла вьюга. И заплеталась нездешними узорами метель. И было светло от земли – не от неба. И ты оказалась наедине с ветром посреди бескрайней заснеженной земли. Временной провал! «Солнечный удар» с тобой случился в бурятской позной тем дождливым байкальским вечером.  А она всё пела и пела. И тебе казалось, что если она замолчит, если утихнет звук «ветра» из её груди, ты задохнёшься  в этой харчевне. Разве можно такое забыть?  
А их говор! Интонация. Теплые, скользящие по сердцу слова. Хочешь историю, читатель? Невыдуманную? Нет правда, хочешь? Дарю! От души! 

Ленка – дебелая, гладкая девка. Прикатила к дедушке  с бабушкой в деревню на каникулы. Ленка только что закончила второй курс медицинского колледжа в Улан-Удэ. И была, по её представлению, уже «вся из себя городская штучка». Ну и давай стариков просвещать чего можно есть-пить чего нельзя. Чуть что так сразу в амбиции.
– Баб, самогонка  – это ж каменный век, да ещё и печень! 
Бабка с дедом сначала страшно комплексовали. А через неделю-другую успокоились. Чего с неё взять-то. Одним словом – «Ленка»!
А Ленка и сама вскорости забыла о своем привилегированном статусе. И стала обычной деревенской девкой с пыльными здоровыми ногами, щеголяющая день-деньской в цветастом ситцевом халате из того же материала, что занавески на окнах летней кухни. 
Вот только давно не давал покоя Ленке один вопрос. И кого у их родни на кладбище нету? На родительский день и сходить не к кому! У соседки Гальки так почитай половина родственников там. Она с гордостью рассказывает об этом Ленке. А у них никого! Прям не знашь кого и думать! 
Мучилась девка мучилась, да раз ввечеру, налупившись бабушкиных пирожков с картошкой да под парное молоко, не выдержала и вылепила всё как было на душе.
– Тц, везет же некоторым, есть к кому на кладбище сходить!
За столом воцарилось молчание. Казалось, даже часы перестали тикать. 
Первым очнулся дед. Подняв на внучку обиженные глаза, глухо сказал.
– Ну давай я завтра пойду на кладбище закопаюсь, чтоб тебе было к кому сходить…
Тут вторым голосом запела бабуля.
– Ты моя, на кого нозишь-та? Ты кого городишь-та?! Безбожница! Совсем очуминела на своём меде! Думашь кого собирашь?!
Ленка вскинулась, залилась краской и, как в детстве, предчувствуя законный подзатыльник, сорвалась с места на бегу крича.
– Када думать-то – говорить надо! Ты кого моя собирашь-то, причем тут мёд?! Там совсем про другое учут!
Выскочила девка из кухни и понеслась к реке, топоча по мостку босыми ногами.
Старики посидели-посидели молча, да и снова загудели о том о сём. А бабка, вот злыдня, возьми да скажи.
– Раиска говорит, будто ихная Галка «на красный диплом бьет»! Чего это, дед, а? …Не знашь… Вот и я не знаю. Ну уж, наверное не то что наша. Наша-то если-ф…
Дед прямо взбеленился:
– «Если-ф»-«если-ф»! Ты моя сама-то грамотейка! Кого на девку напустилась?! Интересуется ребенок, учится! 
– О-о! Ну ты сам-то шибкий грамотей!
– Да ни в жисть у нас на Урале не говорили «если-ф»! Кого врать-то! Собирают всякое! 
Бабуля уткнулась в полотенце и заплакала. Дед помолчал, виновато крякнул и сник. 
Ужин закончился в тишине, нарушаемой лишь влажным свистом запечного сверчка. Надо же, дивился дед, на дворе лето, собратья его все на воле вон какую «синфонию» закатили под луной-то, а этот дурачок всё за печкой. Преданная, стало быть, животная! 
Свет погасили рано, молча разошлись по комнатам. 
Уже засыпая, старики слышали, как скрипнула калитка, и протопали по мостку босые Ленкины ноги. Да ты мояточка! Ну вот и слава Богу. Успокоилась, стало быть. Простила их, старых. 
И такими историями кишмя-кишит память любого, кто хоть раз побывал, видел, слышал всё сам. Через неделю-другую в той опасной близости, помимо воли появляется ощущение дома. Ты здесь дома. Отныне здесь живет часть твоего сердца. След твоих ног сливается с тысячами тысяч других. И они перестают казаться чужими. Вот тогда уже ты сама, будто в шутку, начинаешь говорить «моя» незнакомым людям!
Байкал – это первая любовь. Любовь мучительная, страстная, болтающая и надоедающая окружающим. Год после первой поездки на Бакал с человеком невозможно говорить ни о чём другом. Скала Шаманка, столбы-Сэргэ, остров Ольхон, Малое море, Большое Море, Хамар-Дабан, дацаны, ламы, горы, скалы. Байкалом, как вирусом, заражаются друзья и знакомые. Через время «инфицированные» тоже едут на Бакал. Карабкаются нас мыс Хобой. Несут детей, зверей в рюкзаках и ведрах.  Ходят разными дорогами. Лазают разными маршрутами. Но возвращаются неизменно другими людьми. И нет этому конца-края. Слишком мощное притяжение. Слишком яркие переживания. Слишком большое и личностное это Чудо! 
Потому что он покоряет: с первого шага, с первой секунды и навсегда.