В стиле «Битлз»

Музыка в стиле «Битлз», жужжание насекомых и пение птиц… Всё в этот солнечный, майский день заявляет о себе и хочет жить.
Ты сидишь в тени, образованной разросшимся бамбуком, на маленьком каменном стульчике за маленьким круглым столиком, что-то пишешь…
Вдруг на твой белый, тронутый только черной шариковой ручкой лист без зазрения совести приземляется какая-то букашка. Ты дуешь на неё, пытаясь согнать, она же упорно продолжает свой маршрут по твоему листу. Возможно, спешит по своим, каким-то важным, букашечьим делам. 
Две бабушки-дворничихи в нелепых панамах собирают сухие ветки, бумажки, прочий сор и переговариваются. У одной панама немного нелепее: её украшают большие, выцветшие, бывшие когда-то красными, цветы. Бабушки переговариваются и собирают мусор, собирают мусор и переговариваются. Что они так оживленно обсуждают? Возможно, ЖИЗНЬ?
Мимо, переговариваясь ничуть не тише, чем бабушки, а, возможно, стараясь перекричать их, проходит важным шагом не менее важное семейство: мама, папа, двое малышей и дедушка. Дети – начало новой жизни. Семья-жизнь.
Тут ещё, откуда ни возьмись, из кустов вылезает грязный, неухоженный, наглый кот и начинает истошно орать. Мяу да мяу! Ты пытаешься прогнать кота, сначала просто кричишь «Кыш!», потом даже топаешь ногой. «Кыш! Брысь! Шшшш!» – Кот не обращает на тебя абсолютно никакого внимания и продолжает свою нудную жалобу: мяу да мяу!
И птицы всё поют и поют, уже почти дерзко, словно намеренно пытаясь тебя отвлечь.
Ты уже потерял нить своих мыслей. Белый лист - почти не тронут. А ведь это должно было быть твое последнее письмо. Письмо близким.
С тех пор как ты узнал свой диагноз, ты уже ни на минуту не сомневался, что жизнь не для тебя, что всё в этом мире для ТЕБЯ уже закончилось, что ТЫ не принадлежишь живому. Ты уже решил и почти принял всё это, почти смирился. Доктор сказал год, значит, год, и год почти на исходе.
Ты решил не ждать всех этих мучений: уколов морфина, слез домочадцев, хождения под себя. Ты выработал план, четкий план. Тебя УЖЕ ждали дома таблетки и отключенный телефон. Ты УЖЕ настроился. А тут они - эта бабка в нелепой шляпе и жуки; этот деловой, облезлый кот (зачем он так кричит?)
Ты пытаешься сосредоточиться. Сжимаешь ручку, проклинаешь всё на свете и свою идею написать письмо не у себя дома, а в маленьком скверике. Ты ПОЧТИ, почти забываешь о бабках, котах и прочей чуши… Ты пытаешься писать. Это даётся тебе нелегко. Это твои последние слова, последний день. Такой солнечный, полный жизни…
А к черту всё! Ваша взяла! Буду жить! Буду куда-то спешить, громко переговариваться и носить нелепые головные уборы. Сколько? Да хотя бы еще день или два или час или сколько мне осталось?
Ты рвёшь листок, забываешь ручку на столе, берёшь наглого, грязного кота под мышку: «Ну что, морда, будем жить?» Кот даже не сопротивляется, он как будто всегда знал, что так будет.