Шедевр

– А теперь, мои любознательные друзья, предлагаю вам пройти в зал, где представлены работы замечательного русского художника второй половины девятнадцатого века Ивана Ивановича Шишкина.
Экскурсовод и дети с учительницей прошли в зал Ивана Ивановича.
– Думаю, дорогие ребята, даже те, кто никогда не слышал фамилии Шишкина… – радостно продолжила экскурсовод, но ее перебил Сева Хомяков.
– Почему – «никогда не слышал?» – удивился Сева. – У нас вон в классе Пашка Шишкин есть. Только и слышим: «Шишкин-прогульщик, Шишкин-двоечник!»
И Хомяков указал на Пашку Шишкина. Дети рассмеялись. Учительница разозлилась. Пашка Шишкин моментально зарядил Севе Хомякову подзатыльник. Хомяков ответил Шишкину той же любезностью.
– Так, а ну прекратили, а то кто-то сейчас отправится к директору, он недалеко! – сказала учительница. – Продолжайте, пожалуйста, товарищ экскурсовод.
– Ребята! – продолжила экскурсовод. – Если вы даже и не слышали фамилии художника, то, по крайней мере, видели вот это!
И она торжественно указала детям на картину «Утро в сосновом лесу».
– Ух ты! – восторженно выдохнули дети.
– Какой большой фантик… – протянул Хомяков. – Пашка, Шишкин, неужели это ты нарисовал?
– Не-а, я бы так не смог… – серьезно отозвался Шишкин. – Это ж какая конфетища должна быть, чтобы ее в такой огромный фантик завернуть.
И Шишкин облизнулся.
– Детки, простите, но это – не фантик, – натужно улыбаясь, объяснила экскурсовод. – Это знаменитая картина «Утро в сосновом лесу», написанная в тысяча восемьсот…
– Да ладно Вам! – перебила Надя Лапшина. – Что ж мы, по-вашему, конфет не ели? Это просто большой фантик от конфеты «Мишка косолапый». Ну все же знают!
– Да-да, все знают! – подтвердил Гриша Бойко. – «Мишка косолапый!» По лесу идёт!
– Шоколадно-вафельные! – добавила Вера Козлова. – Вкуснятина!
Экскурсовод растерянно переводила взгляд с картины на делегацию.
– Ну как же так… Да, это произведение использовалось в конфетной промышленности, но… в первую очередь мы видим гениальное полотно! Иван Иваныч его не для конфет, извините, писал! – разозлилась она наконец.
– А для чего он тогда его писал? – запальчиво крикнул Пашка Шишкин.
– Для искусства! – рявкнула экскурсовод. – А конфеты – это уж, извините, без его участия!
– Такая большая – а детей обманываете, – грустно подытожил Сева Хомяков. – Фантики вместо картин показываете.
– Это полотно!
– Фантик!!!
– Шедевр!!!
– Да не волнуйтесь вы так. Кто ж спорит, что не шедевр? – успокоила экскурсовода добрая Таня Смирнова. – Шедевр, конечно! Как в магазине увидишь – так сразу целое кило купить хочется, честно-честно!
– Это – не фантик! – завопила экскурсовод. – Это – картина! А вы… вы… маленькие невежи! Товарищ педагог, как Вы можете спокойно стоять и слушать это безобразие?
– Простите, я засмотрелась… – вздрогнула учительница.
– Вот видите, неучи, учительница-то ваша в искусстве – понимает! – обрадовалась экскурсовод.
– Да… – вздохнула учительница мечтательно. – Бывало, в детстве развернешь такую конфету, а фантик с мишками приклеишь на дверь туалета… Теперь уже мне шоколадных конфет нельзя… Зубы берегу.
– Боже! – экскурсовод воздела руки к небу. – Боже! Если ты видишь… Прости этих современных безграмотных людей! Когда искусство столько лет вытравляли из наших душ… Чего хочу я? Прости и ты их, великий Шишкин…
– Да ну… Какой я великий… – смутился Пашка Шишкин. – Двоечник, прогульщик… Надьке Лапшиной вон в портфель кузнечика подложил…
– Где?! – взвизгнула Надька и в ужасе отшвырнула свой портфель подальше.
– Так! – гаркнула учительница. – А ну прекратили, или кто-то сейчас опять в зал авангардистов пойдет в наказание!
Экскурсовод схватилась за сердце.
Но в это время к делегации подошел директор школы.
– Господа, что за шум? – спросил директор доброжелательно, но строго.
Все испуганно смолкли.
– Мужчина, Вы кто? – тяжело дыша, спросила экскурсовод.
– Разрешите представиться, – вежливо, но с достоинством ответил директор. – Григорьев Николай Арсентьевич, директор школы, где учатся эти гаврики. Решил вместе с ними, так сказать, приобщиться к прекрасному. Что опять натворили?
– Уважаемый товарищ директор! Скажите Вы им: что это? – и экскурсовод трагическим жестом указала на мишек.
– А что это? – в свою очередь спросил у экскурсовода директор.
– Это я Вас спрашиваю – что это? – парировала экскурсовод.
– Неужели Вы сами не знаете? – расстроился директор. – Странно слышать такое от экскурсовода.
– Да я-то знаю, а они все – нет!!!
– Ах, вот оно в чём дело… – огорчился директор. – Ай-ай-ай, ребята… Как не стыдно? Ведь это же «Утро в сосновом лесу» Шишкина.
– А!!! – экскурсовод запрыгала от радости. – Что я говорила? Значит, не фантик? Не фантик?! Спасибо вам, товарищ! Остались еще образованные люди в нашей стране!
Экскурсовод с чувством пожала интеллигентную, но крепкую руку директора и умчалась за валидолом.
Директор сурово оглядел смущенных детей и не менее смущенную учительницу.
– Эх вы, пещерные люди… Довели экскурсовода! Как же можно великую картину – фантиком называть? А Вы, Анжелика Борисовна? Ведь учитель рисования всё-таки! Понимаю, что только после института, но элементарные знания должны же быть… Стыдно мне за вас! Стыдно!
Все понурились. Даже медведям с картины, казалось, стыдно стало…
– Ну ладно! – улыбнулся директор. – Я сегодня добрый, так что всех прощаю… Кстати, Нашёл тут один зальчик, пойдемте покажу: там такая огро-о-омная конфетная коробка висит – не поверите! Помню, в детстве объедался!
Директор облизнулся и потащил успокоенных детей и учительницу к картине великого русского художника Васнецова «Богатыри».