Папа вернулся

Сегодня мой папа вернулся. Я не знаю откуда. С самолета или с поезда – тоже загадка, но он пришел светлым летним утром.
Думаю, не случайно выбрал это время. Недаром говорят: утро вечера мудренее. На себе испытал. Утром все дела кажутся иначе, желаний почти никаких. Не то, что днем или вечером. То бы или это бы сотворил, пятое, десятое бы сделал… И ничего толком не получается. Или времени не хватает, или то за одно, то за другое хватаешься. А утром встал, позавтракал и твердо – в школу. Всё! Неотвратно.

Вот и папа утром совершил важнейшее: вернулся навсегда!
Он обнял и поцеловал меня. А у самого слеза на глазах навернулась. Слеза радости. Такая крупная. Он её смахивать не стал. Слезы радости не смахивают.
Потом он долго разговаривал в спальне с мамой. Почти всё это тяжкое время без папы, мама выходила из спальни с мокрыми глазами. На мой вопросительный и молчаливый взгляд она говорила, оправдываясь:
– Вот привязался ко мне конъюнктивит. Без глаз останусь.

Меня уже не проведешь. Это был конъюнктивит по папе. Она его очень любит. Да разве такого папу можно не любить! Он замечательный во всем. Высок, красив с русой шапкой волос. Заядлый турист. Мы втроем все местные реки прошли на байдарках. Я как себя стал помнить, он всегда брал в поход меня с мамой. Научил многому, например, как костер с одной спички разжечь, палатку разбить, как в лесу не заблудиться. А какой он силач, маму на одной руке удерживает. Она встанет ему на ладонь, и он поднимает её до уровня груди. Смеху в такие моменты на десяток воздушных шаров нахохочем.
И рассказчик классный. Сколько историй о путешествиях мы от него услышали!

Сияющая мама, со слезами счастья на глазах, первая вышла из спальни, тоже расцеловала меня и сказала:
– Папа вернулся навсегда!- и оба заторопились на работу.
От этих слов я сначала онемел. Но как только захлопнулась дверь, я опомнился, всё понял и так захохотал от радости, что наверняка перепугал бы соседей, услышь они меня.
Мама говорила мне, что папа уехал надолго по работе. Но стоит ли такая работа маминых заплаканных глаз? Моего нетерпеливого ожидания? И почему с той работы нет от папы ни одного письма, ни одного звонка – как из могилы? Такая разлука для меня и для мамы – настоящая пытка.
Если бы вы знали, как я ждал папу, как скучал по нему, то сразу бы поверили, что я был настолько рад его возвращению, что ни один волшебник ни в состоянии выразить моих чувств, даже я сам.

Я смеялся от счастья на весь дом, прыгал и кричал:
– Папа вернулся! Папа вернулся!
Но кто же мог услышать этот крик в стенах квартиры? Я выскочил на балкон и продолжил свое неистовое веселье все с тем же криком: «Мой папа вернулся навсегда!» Но этого мне показалось мало.
У нас на балконе стоит высочайшая телеантенна, выше крыши нашего дома. Её из труб сделал папа, при помощи автокрана установил, прикрутил к балкону крепкими болтами. Глянешь вверх на приёмную корону – в глазах рябит от множества трубок. Зато с такой антенной работали все телеканалы. Я схватился за трубу и неожиданно для себя очутился на самой верхотуре антенны, уселся на перекладину и в последний раз прокричал:
– Мой папа вернулся навсегда!
Вот какая была моя радость!


И тут, глянув вниз, вдруг испугался высоты. Я пацан не очень-то хилый, на турнике пять раз подтягиваюсь, от пола двадцать раз отжимаюсь, но вот по канату забираюсь всего на один метр. Начну подниматься, в животе как-то быстро пусто становится. А куда с пустым животом вверх по канату. Только вниз. А тут я в один миг по железным трубам на десять метров взлетел. Как циркач или чемпион гимнастов. Это меня радость туда забросила, мое счастье!
Вижу, люди внизу задрали головы и руками размахивают.

На проводах Зимы один старшеклассник по гладкому, оструганному столбу поднялся также стремительно, как я, снял приз и спокойно спустился. Не иначе у него тоже отец вернулся, и счастье придало ему необычайные силы и сноровку. Жаль, что не догадался тогда спросить его об этом.
Женя из параллельного класса полгода букой ходила. Она далеко живет от меня, мне не с руки поинтересоваться причиной её хмурого настроения. Она, видно не вооруженным глазом, замкнулась в себе, стала как бы одинокой, и подружки ей не милы и весь белый свет. От всего отказывается, в спортивных соревнованиях не участвует, хотя раньше увлекалась гимнастикой, на викторины не ходит. Словом, без луча солнца живет, в склепе. Но однажды запела. Да так здорово! Устроила в классе концерт. Я тогда пропустил это событие мимо ушей, а теперь понял: у неё тоже папа вернулся! Не иначе, как от радости, голос прорезался, а сама Женя расцвела, как Марьин корень.
Вот что творит с нами возвращение пап!

– Никола, ты чего туда забрался? – услышал я голос соседа деда Семена.
– Папа, говорю, вернулся, – но уже дрожащим от испуга голосом.
– А-а, так ты это на радостях?
– Именно.
– Ну, слезай, не торопясь. Обхвати ногами трубу, и потихоньку перебирай руками. Только не скользи, а то обожжешь ноги и руки.
Да, не просто было мне спускаться. Вес у меня не маленький, труба гладкая, но дед Семен подбадривал и уверял, что все сделано правильно.
– Помнится, когда мой отец с войны с победой вернулся, я схватил свой пионерский красный галстук, и побежал по улице с криком: папа вернулся! Бегу, а галстук, как знамя, трепещет. Всю деревню галопом обежал, каждый двор осветил своей радостью. Это же не шутка, когда отцы домой возвращаются!