Одуванечка

У нас под новый год в классе одуванчик расцвёл. Классная, Светлана Викторовна, даже удивилась. Вообще у нас в классе посреди зимы что только не расцвело: декабрист, фиалки, орхидеи распустились. Даже кактус стрелу выкинул. И как зацветёт!

Просто мы в конце первой четверти двойки за контрольную по биологии исправляли. Светлана Викторовна биологию ведёт. Задание дала всем пятым классам: дома от какого-нибудь цветка комнатного лист оторвать и прорастить. И если он корни пустит, двойка за контрольную не считается и вместо неё пятерка ставится, сразу в полугодии. Потому что, если у нас от листа корни прорастут, значит, мы всё-таки что-то из ботаники усвоили и пятерку в полугодии заслужили. Поэтому у нас есть шанс все двойки и тройки на пятерки исправить. И на всю жизнь научиться к контрольной заранее готовиться.

Но для этого надо дома сразу в учебнике посмотреть, как корни проращиваются. Сегодня же у мам листочек цветка красивого попросить и начать. А не откладывать на потом, как с контрольной, чтобы оценки в полугодии испортить.

Больше всего Ваня Мичурин обрадовался. У него вообще по всем предметам двойки намечались, а тут пятёрка в полугодии нарисовалась. Точнее, нарисуется. Сама собой. Он даже сразу в учебнике стал искать, как корни выращиваются. Так воодушевился. Задание легче лёгкого: лист у мамы попросить, подрезать, в воду сунуть. И пятёрка в кармане. А Светлана Викторовна говорит:

— Посмотрите, как Ванечка Мичурин воодушевился! Я так и знала, что у него к ботанике интерес проснётся. У него и фамилия говорящая!

Светлана Викторовна добрая. И во всех в нашем классе верит. Даже в Мичурина, который на всех предметах врёт, почему он уроки не сделал, и что он за ум возьмётся обещает. И не выполняет никогда. А Светлана Викторовна каждый урок говорит: «Ванечка, я в тебя верю!»

И снова сказала:

— Ванечка, я в тебя верю!

Мичурин закивал сразу. А классная говорит:

— Только не забудь, Ванечка, прямо сегодня лист начать проращивать. А то до нового года не успеешь.

Мичурин еще сильнее закивал. И заулыбался так, будто он уже все пятёрки за все полугодия до одиннадцатого класса получил.

В следующий понедельник у нас опять биология была. Светлана Викторовна всех принялась спрашивать, кто что проращивать начал. Все наперебой кричат:

— Я декабрист у мамы взял!

— Я фиалку оторвала!

— Я петунию проращиваю!

— А у меня орхидея воздушные корни пускает!

— А у тебя кто корни пускает, Ванечка? — классная Мичурина спрашивает.

Мичурин голову почесал и говорит:

— У меня редкое очень растение. Я пока не знаю, как оно называется.

Все захихикали. И закричали наперебой:

— Может, он Мичуринку проращивает?

— Да нет, это Мичурия наверняка.

— Это Мичурея, точно!

— Мичурист! Мичурист!

А классная улыбнулась и говорит:

— Ты уж, Ванечка, у мамы выясни, за что я тебе пятёрку в полугодии ставить буду.

А Соня говорит с места:

— А то как бы мама тебе игры не заблокировала.

— И вместо планшета калькулятор не выдала, — добавила Саша, — Чтобы по математике двойку в полугодии исправить заодно.

Соня и Саша врунов не любят. Зато весь класс Светлану Викторовну любит. Всем за неё обидно стало. Но как ей про Мичурина скажешь? Она карвалол прямо на уроке начнет себе капать. Она и так на переменах капает, когда контрольные проверяет.

Через неделю Светлана Викторовна спрашивает:

— Ну как, Ванечка, выяснил, как твоя пятёрка называется?

Мичурин говорит задумчиво:

— Выяснил. Но забыл по дороге, Светлана Викторовна.

И в окно уставился.

Светлана Викторовна головой покачала и говорит:

— Ладно, Мичурин. Я твоей маме позвоню, чтобы она тебе в рабочей тетради на полях написала.

— Не надо маме звонить, — говорит Мичурин, — Я сам спрошу и на полях запишу.

И вздохнул тяжело.

Может, ему тоже стыдно стало? Всем же понятно, что Мичурин врёт. И что он уже вторую неделю про лист забывает.

А через неделю Светлана Викторовна Мичурина про цветок спросить сама забыла. Потому что у завхоза кто-то лопату из-под лестницы украл, которой он лёд на дорожках возле школы скалывал. Как раз снег выпал и морозы ударили. И школьники утром, по дороге в школу, на замерших лужах катки раскатали. А директор Владимир Николаевич на подходе к школе три раза упал.

И завхоз вместе со Светланой Викторовной и другими учителями по всей школе бегал, лопату разыскивал. Всем не до Мичурина было и не до пятёрок в полугодии. Учителя всем классам самостоятельные дали, сказали тихо сидеть, и лопату искать побежали.

А Мичурин такой весёлый сидел, носом в телефоне. А потом в тетрадке на полях что-то накарябал. Я не удержался, спросил, как его цветок называется. Мичурин тетрадку открыл и прочитал торжественно, корявым почерком написанное:

— Фикус!

Мол, фикус вам, а не двойка. Все равно я отличником буду. И ничего для этого делать не буду.

А потом телефон из рюкзака вытащил. Похвастался, что ему родители скоро новый планшет купят за пятерку, в его жизни первую. Уже обещали. И играл себе спокойненько весь урок.

Соня говорит:

— А чего ты самостоятельную не пишешь?

— Потому что у меня пятёрка в полугодии, — Мичурин отвечает. И опять в телефон.

Мы переглянулись. Это ж получается, Мичурин правда лист прорастить не забыл и впервые в жизни пятерку получит. Ещё и сразу в полугодии.

А лопату школьную в тот день так и не отыскали. Зато она через неделю сама в школу вернулась. Светлана Викторовна нам про это сказала. А больше ничего не сказала. Только вздыхала весь урок после того, как мы свои листья с корнями сдали.

И Мичурин тоже сдал. Корень, только без листьев. Толстый, длинный, желтый, как чахлая морковка: кривая и противная. И весь в земле. Светлана Викторовна Мичурина спрашивает:

— Ванечка, а почему он в земле?

— Пересадил, — Мичурин отвечает, — Вон, какой здоровый вымахал. У меня на него банки не хватило.

— Понятно, — говорит Светлана Викторовна, — А почему листа сверху нет?

— Отвалился, — пожимает плечами Мичурин, — Я и не заметил, где.

— А называется как твоё растение? — Светлана Викторовна спрашивает.

Мичурин тетрадку полистал. Нашел:

— Фикус!

— Какой фикус, Ванечка? — Светлана Викторовна спрашивает, — фикус Анастасия? Или Бенджамин? Или, может, Букле?

— Фикус Ванечкин! — сказала Саша с задней парты и все засмеялись, даже Светлана Викторовна.

И корень фикуса у Мичурина забрала.

— А землю в раковину в туалете не ты накидал? — обернулась Светлана Викторовна.

— Нет, — ответил Мичурин.

И дневник листать начал. На нужной странице открыл, где оценки по четвертям и в полугодиях.

— Ладно, — говорит Светлана Викторовна. — Посмотрим, что там у тебя прорастет, из твоего фикуса Ванечкина. И за что я тебе пятёрку в полугодии ставить буду.

А потом сказала, что лампы новые в класс завтра поставят. Чтобы нашим цветам света хватило. И они зацвели поскорее.

А под новый год у нас в классе одуванчик расцвел. Одуванечкин. Он когда бутон пустил, Светлана Викторовна на уроке забывать стала, о чем сказать хотела. Она и раньше удивлялась, какие интересные из фикуса листья растут. И на фикус Одуванечкин косилась. Даже о декабристы споткнулась два раза. Мы ей столько корней с листьями нанесли, что она все декабристы в большой напольный горшок посадила и зимним садом их назвала. И как на Одуванечкина смотрела, так об них спотыкалась.

А когда Одуванечкин расцвел, так Светлана Викторовна вообще сама не своя стала. А мы всем классом с Мичуриным разговаривать перестали. Кому захочется с ним разговаривать, когда он нашей Светлане Викторовне в глаза врёт и не краснеет? Он нам свои игры показывал, мы от экрана отворачивались. Даже не сговаривались, просто всем противно было. А потом на последнем уроке второй четверти опять о горшок с декабристами споткнулась и говорит:

— Слушай, Ванечка, я тебе сейчас все двойки по всем предметам исправлю, только ты мне расскажи, как ты это сделал? Из фикуса. Я уже и директора позвала на это чудо посмотреть.

Мичурин говорит:

— Да я сам не знаю, как так получилось. Необычный фикус какой-то у нас дома вырос, Светлана Викторовна.

— А он точно из дома, — учительница спрашивает?

— Да, — Мичурин говорит.

— Ладно, Мичурин, я тебе верю.

Тут директор в класс заходит. И чуть обо все парты подряд по дороге к доске не споткнулся — так на Одуванечкина смотрел, ничего не замечал, кроме этого чуда ботанического. И они на перемене Мичурина на педсовет повели со Светланой Викторовной, под руки. А мы всем классом следом. У двери встали. Слышим, Светлана Викторовна говорит:

— Владимир Николаевич, я Ванечке верю.

Директор говорит:

— Вот тебе лист, пиши объяснительную. Как ты это среди зимы вырастил. А мы завтра телевиденье пригласим. Доклад по конспекту сделаешь. А если не сможешь объяснить, мы твою маму пригласим и твоего папу. Пусть они нам расскажут, как они из тебя такого Мичурина вырастили. Талантливого селекционера. Рассказывай, а то хуже будет. Устно или письменно.

Всем смешно стало. Мы сразу Мичурина с калькулятором вместо планшета представили.

И Мичурин сознался, что он в ноябре лопатой Одуванечкина возле школы выкопал. Сначала лопату из-под лестницы стащил, потом неделю землю мерзлую ковырял по вечерам по всем газонам от дома до школы, а потом перед биологией на корень с жухлыми листьями наткнулся, в туалете помыл и в класс с ним пошёл на пятёрку в полугодии обменивать. Потому что Светлану Викторовну расстраивать не хотел, она так в него верила.
Но мы-то знаем, чего он хотел: пятёрку в полугодии и ничего не делать.

А Светлана Викторовна говорит:

— Ванечка, я в тебя и сейчас верю. А вот в своем педагогическом подходе разочаровалась. Я же не думала, что моя вера тебя до преступления доведёт, и ты лопату украдёшь. А меня до сердечного приступа. Владимир Николаевич, у вас корвалола не найдётся?

— Найдётся, — директор отвечает, — Сейчас накапаю. Еще бы ручка нашлась — в журнал оценки за полугодие выставить.

И выставил. Только до этого он Мичурина бордово-красного из директорской выставил. А Мичурин на нас посмотрел и в класс побрёл. И со всех наших цветов по листу поотрывал и домой унёс.

А в третьей четверти Мичурин почти все двойки по всем предметам на тройки исправил. А в четвёртой на четвёрки. Конечно, у него родители за оценки в полугодии телефон отобрали и программу закачали для двоечников, чтобы все попытки Мичурина на уроке поиграть в ту же секунду блокировать.

А Светлана Викторовна его Ванечкой называть не перестала. Она его на уроке спрашивать перестала! И он её через месяц спросил, почему она его не спрашивает. А она говорит:

— Ванечка, я тебе верю, что ты все выучил.

И Соню к доске вызвала. Так ему и надо.

А в конце мая Мичурин в рюкзаке цветы принёс: орхидеи, декабристы, фиалки всякие. Которые у него дома из наших листов выросли и расцвели. И на перемене на столе у Светланы Викторовны цветами выложил: «Простите». На «меня» цветов не хватило. Сказал, что думал на «меня» одуванчиков нарвать, но ему так противно стало. И что жалко, их все скосить нельзя. А лучше выкопать.

А Светлана Викторовна улыбнулась и сказала, что всегда в Ванечку Мичурина верила. И он её не подвёл. А одуванчики тут совсем ни при чём. И это, между прочим, её цветы любимые. Потому что они ей наш класс напоминают: от солнца бутоны раскрывают, а в темноте захлопываются. И что они от любого света тут же расти начинают, даже сквозь асфальт. Замечательные цветы!