День на мысочках

Каждый раз Шурка с волнением ждала свой день рождения.
Конечно, потому что она очень любила гостей и подарки.
Но было ещё что-то неуловимо волшебное в этом дне!
Словно встала утром на мысочки, вся потянулась, как цветок к солнышку, и так целый день и ходишь. Будто приготовилась взлететь! А на следующее утро проснулась и вдруг чувствуешь, что немножко подросла. Правда, правда!

А еще Шурка в свой день рождения всегда волновалась потому, что ей казалось будто все-все на неё смотрят, как если бы она выступала на сцене.
Когда Шурка, под большим секретом, рассказала об этом бабушке, та понимающе улыбнулась.
— Так и есть, Шурочка! Все мы на сцене жизни. Все друг друга видим, все друг на друга глядим.
Ну за всех Шурка сказать не могла, а вот про себя точно знала, — в день рождения на неё все смотрят по особенному. Может, потому что в этот день у неё на голове банты огромные? И она гордо идёт в школу, слегка пританцовывая.
Шуркин день рождения редко на выходные приходится. Так что обычно в этот день Шурка ещё несёт в школу красивый пакет с угощением для одноклассников.
Может оно всё и так, только для себя Шурка понимала, что дело не в бантах и не в ярком пакете, а в чём-то другом, очень важном. Отчего и живёшь весь день на «мысочках».

И вот однажды, когда Шуре как раз исполнилось двенадцать лет, она возвращалась из школы домой и с ней произошли сразу две удивительных истории, а может и три.
Настроение у Шуры было прекрасное. Ей сегодня страшно везло, просто жутко как везло!
Контрольную по математике отменили. (Конечно, это контрольная всё равно будет, но… уже не сегодня!) По биологии Шурку сегодня не спросили, хотя Зоя Дмитриевна и грозилась. Так и заявила:
— Сейчас к доске идёт Федоткин. Готовится — Смирнова.
У Шурки чуть сердце не остановилось. Ничего себе подарочек ко дню рождения! В бантах, в новых туфлях отвечать у доски биологию?! Ужас какой-то!
Да и после отличника Федоткина разве «пятёрку» получишь?! Нереально! Как в космос после уроков слетать!
Но Федоткин так увлекательно рассказывал, так сыпал примерами и глубокими познаниями, что совершенно зачаровал Зою Дмитриевну. Ну в общем, пел не хуже Птицы Феникс.
Очнулась Зоя Дмитриевна только, когда прозвенел звонок, спасительный для Шурки.
А Федоткин, проходя мимо Шуры, вдруг ей подмигнул и улыбнулся.
Шурка в ответ расплылась в блаженной улыбке…

Ну вот, в этом славном деньрожденном настроении Шурка отправилась домой.
И тут прямо перед ней возник он!
Нет, не Федоткин, как кое-кто мог подумать.
А маленький очаровательный щенок, который дружелюбно завилял хвостом!
Шуркина заветная мечта!
Шурка, конечно бы, схватила щенка, крепко прижала к себе и унесла домой.
Но! На шее у щенка красовался ошейник, а по асфальту болтался длинный-предлинный поводок.
Шурка вздохнула. В любой другой день она бы ещё подумала, как ей лучше поступить. Но сегодня, когда ты вся то ли летишь, то ли идёшь на мысочках, вся устремлённая ввысь, в будущее, в неизвестность, в общем, в такой день и так всё ясно! Щенка нужно вернуть хозяевам!
Шурка осторожно взяла поводок (щенок только ещё больше завилял хвостом), намотала его себе на руку, чтобы удержать в случае чего этого несмышлёныша, потом осторожно присела на корточки и ласково погладила щенка. Тот весело и довольно затявкал. А Сашка внимательно изучила ошейник. Как она и думала, на ошейнике была бляшка с номером телефона и именем хозяина. Шурка ещё раз грустно вздохнула и набрала указанный номер.

Через пять минут к ней примчалась запыхавшаяся девчонка, вся в слезах, а за ней девчонкин папа. Девчонка бросилась к щенку, прижала его к себе, стала целовать. Щенок радостно тявкал и облизывал девчачьи щёки и нос.
На это Шурка смотреть уже не могла. У неё самой комок подкатил к горлу. Ей впору разреветься, а её в это время благодарили, жали руку и вручали большую шоколадку.
Шурка мужественно передала поводок горе-хозяевам и быстро пошла прочь.
Но как только Шурка прошла несколько шагов, она вдруг почувствовала, к своему удивлению, что настроение у неё не испортилось! Наоборот, всё внутри пело и плясало! Шурка даже покружилась немножко и направилась домой.

Когда же Шурка достигла своего подъезда, с ней случилась ещё одна история.
У самого подъезда громко рыдал полуторагодовалый Вадимка со второго этажа, а его мама, прижав малыша к себе, внимательно изучала стоящую недалеко от подъезда скамейку. Она то заглядывала под неё, то — за неё.
— Тётя Люба! Что-то потеряли? — подбежала к ней с вопросом Шура.
— Ой, Шурочка, Вадимке вчера синего гномика подарили, а он у нас куда-то задевался.
— Смурфа, что ли? — уточнила Шура.
— Ага! Его! — отозвалась тетя Люба и принялась укачивать Вадимку, чтобы хоть как-то его успокоить.
Шура обошла вокруг них в поисках смурфа. Затем исследовала ближайшую детскую площадку, где обычно тётя Люба гуляла с Вадимкой.
Гнома нигде не было.
— Наверное, Вадимка сам его в песок зарыл. Разве теперь найдёшь! — грустно произнесла тётя Люба и, с трудом удерживая сынишку, открыла дверь подъезда.
И здесь с Шуркой опять что-то произошло. Никогда бы в жизни до этого дня она не рассталась бы ни с одним смурфом из своей коллекции! Ни за что! Никогда!
А сегодня вдруг сама сунула руку в карман, вынула оттуда смурфетку, которую взяла с собой просто на удачу, и отдала (сама, добровольно!) Вадимке!
Тот только взглянул на игрушку, тут же прекратил рыдать и крепко сжал подарок в кулачке.
— Спасибо, Шурочка! — устало поблагодарила тётя Люба и добавила. — Я тебе обязательно такую же куплю.
— Да что Вы, тётя Люба! Не надо! Я же уже выросла! — весело заявила Шурка. — Держите лучше шоколадку!

Шурка отломила кусочек побольше тёте Любе, а поменьше — Вадимке (все взрослые девочки знают, что маленьким много сладкого есть вредно), помахала рукой и помчалась домой.
Настроение у неё было такое, будто она парит в синем высоком небе и весь мир —перед ней. Как из окошка самолёта!
Может, она не совершила ничего особенного. Не такой уж это подвиг вернуть щенка хозяевам или подарить игрушку тому, кому она сейчас нужнее.
Но Шурка чувствовала, даже нет, Шурка знала, что только так и нужно было поступить.
Просто для души, для хорошего настроения, для будущего, чтобы всегда оставалось с ней это чувство полёта и удивительный день на «мысочках».