Дедушка Ваня

         
         Моему внуку

С тех пор, как Мишанька себя помнил, дедушка Ваня был для него совершенно особым человеком, наверное, самым главным после мамы. Все неисправности и поломки в доме сходились к деду Ивану, чтобы потом исчезнуть навсегда.
Скажем, переставали крутиться колёса у Мишанькиного самосвала. Ещё не умея назвать игрушку и свою беду, со слезами на глазах протягивал Мишанька грузовик деду. Тот, понимая, что нет теперь дела важнее, откладывал своё занятие и на глазах у Мишаньки совершал чудо. У самосвала, как новенького, начинало работать всё, о чём Мишанька даже не подозревал: крутились колёса, поднимался и опускался кузов, машинка могла ездить по кругу и прямо, без поворотов из конца в конец комнаты…

"Этот нож врагам надо отдать, чтобы никто их не боялся, – ворчала мама, – картошку почистить невозможно!".  И дедушка Ваня снимался с места, шёл на кухню. Раздавалось "вжик-вжик-вжик" – так дед точил нож о точильный брусок, потом журчала вода в раковине, и слышалось мамино довольное негромкое пение. Когда Мишанька являлся на кухню, на сковородке шкворчала жарившаяся картошка и вкусно пахло из духовки.
Расшатались ножки у стола, порвалась обивка на стуле, не желает закрываться замок в двери – всё исправляет дедушка Ваня. Да что там, "исправляет"! Он стол и скамейки в садовой беседке сделал – соседи завидуют. А уж как доски строгает, залюбуешься: стружка в завитки скручивается, вниз падает. Так и хочется её потрогать да понюхать. А доски получаются ровные, гладкие, блестящие…

Не только с рубанком или молотком легко управлялся дедушка Ваня. Много раз выручал он Мишаньку, когда нужно было пришить оторванную пуговицу, зашить разорвавшуюся в уличных сражениях рубашку или штанину, да так, что мама даже не замечала и не знала о потерях. 
Перестал работать телевизор, и тут начинается самое интересное: дедушка берёт свой чемоданчик, достаёт из него отвёртку, откручивает какие-то винтики, включает  паяльник, и когда он нагревается, опускает заточенный его конец сначала в канифоль, похожую на смолу дерева, она плавится, дымит, приятно пахнет. Очищенным кончиком паяльника дедушка подхватывает каплю припоя, прикасается к разорвавшимся проводкам… Проходит совсем немного времени, и вот уже снова можно смотреть любимые мультики!

Все эти слова: отвёртка, паяльник, канифоль, припой – Мишанька узнал, конечно, не сразу. Когда дедушка начинал что-нибудь делать, Мишанька пристраивался рядом, смотрел и спрашивал: "А это что?.. А это для чего?.. А эта штука как называется?.." Дед терпеливо отвечал, не переставая работать, и даже доверял Мишаньке иногда что-то подержать или сделать. Подрос Мишанька, и дед, отправляясь на "задание", уже сам приглашал с собой юного помощника. 
"А у нас дверь на веранде заскрипела…" – между кухонными делами заметила мама. Дедушка Ваня услышал, приготовился идти, в книгу, которую читал, закладку вставил. А Мишанька тут как тут: "Дедуля, ты сиди, читай, давай я смажу петли". Дед наставлял: "Возьми маслёнку, ты знаешь где –  в моём чемоданчике, да смотри: лишнего масла не выдавливай, капать будет". 

Мужчин в доме трое: дедушка Ваня, Мишанька и Мишанькин папа. Но настоящую "мужскую" работу в доме могут выполнять только дедушка Ваня и Мишанька. Папе нельзя, он музыкант – пианист, ему пальцы нужно беречь. Папины дела он умеет делать как надо. Вверх сына подбросит, "самолётиком" покрутит, на спине Мишаньку покатает. Если в цирк с ним сходить или в парк – папа тоже товарищ хороший. И знает он много всего, на любой вопрос может ответить. 
Но вот однажды ушёл дедушка Ваня куда-то из дома, а маме срочно понадобилось гвоздь забить в стенку. Папа достал молоток, гвоздь подходящий нашёл. На табуретку забрался, начал гвоздь забивать… Дело нехитрое, Мишанька легко мог бы справиться, да больно высоко, не дотянуться ему. Стоит внизу, смотрит, как папа с непривычки один  раз по гвоздю, два раза по стенке ударяет. Гвоздь сопротивляется,  норовит в сторону отклониться, вот папа и мажет. Папа сердится, а чем больше сердится, тем сильнее бьёт, но всё чаще мимо. А мама рядом стоит, подгоняет, ценные советы даёт… Кончилось всё тем, что очередное "мимо" не в стенку попало, а на папин музыкальный палец. Целую неделю после этого папа в концертах не участвовал, дома сидел, одной правой рукой свою партию играл.

Дедушка Ваня, дедушка… На самом деле он мамин дедушка – Мишанькин прадедушка. Старый стал совсем. Видит плохо, глаза слезятся, читать ему даже в очках стало трудно. Всё больше сидит в кресле с наушниками, слушает книжки, музыку. Ему почти девяносто лет. Во время Великой Отечественной войны прадедушка был совсем молодым, воевал в пехоте простым солдатом. 
Смеётся прадедушка редко, широко не улыбается. Мама говорит, что он стесняется своих железных зубов. Зубы дедушка Ваня потерял в шарашке, особом, очень секретном месте, куда он попал в конце войны. Там работали те, кого считали почему-то врагами народа. Но на самом деле это были талантливые учёные и инженеры такие, как главный конструктор космических кораблей Сергей Павлович Королёв. 
– Зубы, дедуля, у тебя выпали, потому что болели? – спросил как-то Мишанька. 
– Вроде того, слабые оказались. Один приятель проверил их на прочность, стукнул, они и  высыпались.
– А новые ты себе в шарашке сам сделал? 
– Нет, я бы не сумел, помог мой добрый товарищ, он в этом деле был мастер.
– Дедушка, а всему, что умеешь, ты научился тоже в шарашке?
– Да, дорогой мой, в шарашке... 
– А в шарашке все учатся, как в школе или институте?
– Нет, внучок, только особо одарённые, – усмехнулся дед. 
– Когда вырасту, я тоже в шарашку пойду, всему научусь! 
– Нет уж, ты лучше после школы в университет поступай, учёным станешь, как дедушка Василий, а всему остальному я тебя научу, пока жив...

Дедушка Василий – мамин папа, живёт в другом городе и иногда приезжает ненадолго в гости. Он очень любит внука, привозит Мишаньке подарки, подарил компьютер,  рассказывает много интересного, но ему всегда не хватает времени, потому что он пишет умные книги и обучает студентов в институте. Голова у него постоянно занята научными про-бле-ма-ми, а руки, хоть и свободны, умеют только писать да по клавишам ноутбука стучать.  "Учёный, не от мира сего" – говорит про него мама. 
– Ладно, – согласился Мишанька на предложение прадеда, – только ходить в разных носках, как дедушка Василий я не буду.  
– Так и быть, возражать не станем! – рассмеялся и даже закашлялся от смеха дедушка Ваня.
Очень уж рассеянный он, дедушка Василий. То вместо своего, бабушкин чемодан в дорогу прихватит, то мобильник где-нибудь забудет, то время отправления поезда перепутает. Возвращался однажды Василий Иванович из Москвы к себе домой и заглянул после командировки к своим. Мама взглянула на него и руками всплеснула:
– Папа, это что же теперь у вас в Академгородке мода новая – в носках разного цвета ходить?
Дедушка Василий штанины приподнял, а у него на одной ноге белый носок, на другой – чёрный.
– Я на конференции, – объясняет, – в светлом костюме выступал, а когда в гостинице  тёмный дорожный костюм надевал, один белый носок поменял, а другой забыл...

Дедушки Вани не стало, когда Мишанька – Миша заканчивал третий класс.
Хоронили прадедушку с воинскими почестями. Солдаты местного гарнизона несли на подушечках боевые награды дедушки Вани. Миша и не знал, что у него столько наград. В праздник Победы дедушка Ваня надевал всегда только одну свою самую главную солдатскую награду – медаль "За отвагу". 
Звучала  траурная музыка, и люди говорили о том, какой замечательный человек был  Иван Васильевич Кузнецов.

Дома в комнате деда Миша нашёл на тумбочке плеер, надел наушники, включил аппарат и услышал:
…В час, когда ветер бушует неистово, 
С новою силою чувствую я: 
Белой акации гроздья душистые 
Невозвратимы, как юность моя… 
Это был любимый романс дедушки Вани.

– Ну, вот, калитка плохо закрывается! – Это мама возвратилась из магазина, возится с входной дверью. – И замок в двери заедает...
Миша достал чемоданчик дедушки Вани, открыл: всё как обычно на своих местах, инструменты в полном порядке. Захлопнул крышку, взял чемоданчик и направился к двери, устранять неполадки…