Тайна

Ольга Вербицкая,
г. Санкт-Петербург, Россия.

Международный "Гайдаровский конкурс-2014" – Диплом II степени.

Быстрее! Ещё быстрее! Серёжа, задыхаясь, бежал по вечерним улицам родного города. Ему дышала в спину, гнала вперёд и даже через рюкзак жгла кожу ТАЙНА...

Взлетев по лестнице на пятый этаж, он с трудом отдышался и нажал кнопку звонка. Дверь открыл отец. Обычно для Серёжи это не предвещало ничего хорошего.
– Привет – буркнул Серёжа и машинально опустил голову.
Отец протянул было руку, но заметив Серёжин жест, тяжело вздохнул и, молча, ушёл на кухню. С отцом они не ладили. Большой, сильный, с угрюмым взглядом – от одного этого взгляда Серёжа весь съёживался и как будто становился меньше. Хотя куда уж меньше? Серёжа и так был самым тощим в классе. Да и ростом не вышел. Или как часто говорил отец – не получился. Не получился ростом, не получился силой, не получился характером. Рядом с ним именно так Серёжа себя и чувствовал. Не получившимся. Поэтому, всегда радовался и отцовским ночным сменам, и рыбалкам, и играм городской футбольной команды, и посиделкам с друзьями. В такие вечера они оставались с мамой вдвоём, и Серёжа мог быть самим собой. Смотреть телевизор, не боясь строгого окрика: «Выключи это девчачье катание! Разве это спорт для мужчин?». Слушать музыку, без страха, что отец выкинет в мусор ещё один диск с его любимым Чайковским. Делать всё то, что отец считал НЕ мужскими занятиями.
Но сегодня Серёжа был рад, что отец дома. Один на один с мамой, он бы долго не выдержал. Раскололся. А так был шанс никому ничего не рассказывать. И самое главное – не показывать! Просто прошмыгнуть в свою комнату и остаться наедине с тайной.

Крепко прижав рюкзак к груди, Серёжа двинулся к своей комнате. Но не успел сделать и трёх шагов, как его остановил мамин голос:
– Серёжа, ну где ты копаешься, ужин на столе.
Пришлось оставить рюкзак в прихожей и идти на кухню. Тайна ведь может и подождать. Недолго. Минут десять. Этого времени вполне хватит, чтобы закидать в себя всё, что будет на тарелке. Потом мама с отцом сядут чай пить, а он улизнёт к себе. Но как только Серёжа переступил порог кухни, стало понятно, что быстро поесть и смыться не получится. Отец с мамой снова ссорились.

Пока ещё шёпотом. Так, что слов было не разобрать. Но их лица… По ним и без слов было всё понятно. Сейчас Серёжа сядет за стол, опустит голову над тарелкой и будет молча жевать. Отец совсем скоро перестанет шептать и начнёт метать громы и молнии. Называть его тряпкой и хлюпиком. Упрекать маму в том, что она растит из сына девчонку. А мама положит руку Серёже на плечо и будет его защищать. Так яро, что даже не заметит, как сильно её пальцы сжимают Серёжину руку. Но это ничего. Он потерпит. Лишь бы на этот раз она не плакала. Хотя такое случалось редко. Обычно все ссоры заканчивались как раз тем, что мама плакала. Тогда отец хлопал дверью и уходил. Только в этот момент мама отпускала Серёжино плечо, и он мог встать из-за стола.
Ну уж нет. Так долго его тайна ждать не могла.

– Ссорьтесь без меня! – так и хотелось крикнуть Серёже. Но вместо этого, он промямлил «Мам, я не голоден. Поел у Сашки». И быстро, пока не окликнули, смылся с кухни.
Схватил рюкзак и почти бегом добрался до своей комнаты. Взял со стола фонарик, забрался в шкаф, прикрыл дверцу и дёрнул, наконец, молнию рюкзака. В нём лежали они – новые, чёрные, хрустящие… балетки!
Стоили они не очень дорого. Но Серёжа целых два месяца откладывал на них свои карманные деньги. По чуть-чуть. Чтобы мама с отцом ничего не заметили. И вот сегодня он смог, наконец, их купить. Зачем? У Серёжи на этот вопрос давно был ответ. И не один. Чтобы записаться в кружок танцев. А лучше балета. И научиться танцевать. Как Барышников, как Лиепа, как Нуреев. Чтобы научиться даже не танцевать, а парить над сценой. И чтобы ему рукоплескал…

– Серый?
Дверца шкафа с шумом распахнулась и над Серёжей и его тайной навис отец. Глаза его, казалось, сейчас сожгут балетки, беспомощно лежащие на Серёжиных коленях.
– Вон! – рявкнул отец и ткнул пальцем в угол, куда Серёжа отправлялся всякий раз, как что-нибудь натворит.
Он с силой поднял Серёжу за шиворот и попытался вырвать балетки из рук.
Как вдруг:
– Не отдам! – будто со стороны услышал Серёжа свой голос.
– Что ты сказал? – глаза отца жгли, прожигали, сверлили.
– Не отдам! Они мои! – со злостью, придавшей ему храбрости, прохрипел Серёжа.
– Не отдашь, значит? – тихо переспросил отец – Зачем они тебе?

И тут Серёжу понесло. Весь страх, весь восторг сегодняшнего дня, он выплёскивал и выплёскивал на отца. С высоко поднятой головой. Прямо в глаза. Он говорил и говорил. Про балет. Про Чайковского. Про сцену.
– И мне наплевать, если ты против! – выпалил он в конце и умолк.
Только тут Серёжа заметил, что мама стоит в двери. Утирая слёзы, зажимая рот рукой. Она смотрела то на Серёжу, то на отца и не знала что делать. К кому бросаться.
– Вера – вывел её из оцепенения голос отца – Найди адрес балетной школы. Завтра мы идём с сыном записываться.

Быстрее! Ещё быстрее! Серёжа, задыхаясь и подпрыгивая от нетерпения, шёл по улицам родного города. Его держал за руку и вёл навстречу мечте самый лучший на свете ПАПА…